Чтение онлайн

Три-четыре дня прошло, и я научилась вообще не замечать недоступной еды. Я как будто оказалась в другом измерении бытия, где не бывает форели слабой соли, шинки петербургской и сосисок молочных, чья стоимость действительно сопоставима с золотом. Зато доступные продукты сигналили мне веселым жизнерадостным огоньком - «я суп овощной в пакете»(4 рубля 30 копеек)!», «я майонез диетический (6 рублей 50 копеек)!»

На сегодняшний день, у меня есть победы и поражения. Победа - картошка на рынке по 6 рублей килограмм и отысканная в супермаркете «килька балтийская, обжаренная, в томате» - 7 рублей банка. Килечка балтийская! Спасибо тебе, милая подружка! Как ты скрасила мне тоскливые дни Социального Эксперимента, заполненные овсом и гречкой! Из поражений запомнилась кабачковая икра. Это зона повышенного риска. Кабачковая икра (от 11 до 15 рублей банка) делится на съедобную и несъедобную - но по каким внешним признакам это установить, неизвестно. Как истина у марксистов, качество кабачковой икры познается только в опыте… Ошибочной была и покупка итальянской вермишели вместо отечественной - случайно схватила, не разглядев, и потеряла на этом 10 рублей. А 10 рублей - это вам не шутки. Это целый ржаной хлеб, или полкило репчатого лука, или почти килограмм морковки, или пакет сухого гороха. Короче, я скоро рехнусь. В голове поселился кто-то, вредным скрипучим голосом считающий рубли, копейки, зудящий насчет того, что я могу и чего не могу… а что, если это навсегда? Что, если я никогда уже не избавлюсь от считающего голоса? Смогу ли я когда-нибудь пойти в ресторан? Боже, ведь я, бывало, за вечер оставляла там сумму, которая нынче положена мне на месяц… Но все возвращается на круги своя. Я, дочь трудового народа - вернулась в родимое лоно. Как бы теперь из него выбраться-то…

Что можно сказать предварительно, по итогам десяти дней? Видимо, прожить на сумму, предложенную Роскомстатом, можно. Это не голодная смерть. Но это очень печальная жизнь. Потому что еда у нас на родине - дорогая. За десять дней не удалось попробовать ни мяса, ни рыбы (кроме родной килечки), из фруктов - только четыре яблока (самых дешевых). Питание по минимуму представляет из себя своего рода вечный пост, который не завершается Пасхой, ничем не завершается вообще, а продолжается месяцы, годы. И между прочим, 1254 рубля 30 копеек на человека - это даже вполне прилично, у миллионов людей выходит и того меньше.

Что ж такое, Господи, - думаешь в тревоге. Чтоб на Руси да еды не хватало! Сто лет корчились в муках, решая социальные вопросы, истребляя сами себя, мучая землю варварской индустриализацией, а люди опять смотрят на полки магазинов замороченным, остановившимся взглядом. Дорогая еда! Дорогая жизнь у нас на родине - многим не по карману.

Новые Старики-Разбойники

Подавляющей массе россиян грозит психоз ожидания грядущей социальной смерти

В известном фильме Эльдара Рязанова «Старики-разбойники», герой Юрия Никулина, следователь пенсионного возраста, не хочет уходить на заслуженный отдых, потому что чувствует, что еще ого-го как может послужить правде и справедливости. Вместе с героем Евгения Евстигнеева он совершает, как вы помните, похищение «картины Рембрандта», а потом и мнимое ограбление инкассатора.

Положение дел сегодня таково, что работающий человек, приближающийся к пенсионному возрасту, вполне может испытывать психоз, которому пока еще нет названия, но который грозит массе россиян. Назовем этот психоз так: «ожидание грядущей социальной смерти». То есть физически человек будет вроде жив, на крупах и овощах, пока на них низкие цены (я думаю, правительство скоро примет меры в отношении дешевой пищи - чтоб духу ее не было). Более - ничего. Ни свободного передвижения по стране и миру, ни книг, ни культуры, ни общения, ни участия в жизни социума. Ты есть - и тебя нет. Лицо жизни оказывается мордой Контролера, вопящего: «пошел вон!».

Оказавшись в такой ситуации, старик легко может превратиться в разбойника. До сих пор мы читали душераздирающие истории о том, как грабят пенсионеров. На очереди другие истории - о том, как грабят пенсионеры! «Группа неустановленных лиц пожилого возраста напала на гражданина Н.Н., который припарковал свой «лэндровер» возле магазина «Супер сива», и, угрожая портретом В.В.Путина, отобрала ликер «Егермейстер» и триста граммов копченого угря, которые гражданин Н.Н. намеревался отнести своей подруге, актрисе театра Буфф Лене З…»

Когда закон об отмене льгот еще можно было предотвратить, все здравомыслящие люди страны, все сто пятьдесят человек, кричали, умоляли, объясняли президенту и правительству, что закон этот - скверный и опасный, как гнилой картофель, что он много может наделать бед при употреблении его в жизнь, что возможны социальные катастрофы и явное ухудшение жизни миллионов человек. Я лично с ужасом видела, что моя гипотеза, изложенная в статье «Народ, расходись!» («Пульс», июль) - о том, что правители страны собираются предельно сократить численность нерентабельного народа, путем отмены всех видов социальной помощи - сбывается с точностью до запятой.

Однако в действительности все вышло далеко не так фатально- нерентабельный народ в первый раз за все путинское правление показал зубы. Большие и острые зубы народного бунта, к которым аппетит всегда приходит во время еды. Народные зубы щелкнули - раз, два, три…пока что тихо, смиренно, мол, разрешите, Ваше превосходительство, по нужде на общем транспорте безвозмездно доехать…не имею достатков… воевал, трудился…инвалидность…Чернобыль…Чечня… блокада… да что же ты, Ваше превосходительство, морду-то воротишь! А ну, поговори с народом!

И «Ваше превосходительство», которое в нашем случае само вчера из кухарок и писцов образовалось, и русскую историю двадцатого века с «девятьсот пятым» и «девятьсот семнадцатым» не успело забыть, как-то смутилось и заметалось.

Народ этот, правда, бесполезен и являет собой огромную социальную прорву. Но у него есть огромное преимущество, которое немало значит на войне. Его, народу - до хрена. Пропасть народу! И такого, которому терять нечего. А оборванные и голодные люди, сливаясь вместе, образуют дикую силу, похожую на природную, и нет ей никаких преград.

Особенность нынешнего социального взрыва состоит в том, что его осуществляют люди, рожденные веком социальных катастроф, можно сказать, «дети катастрофы». Это граждане, покорно выполнявшие веления времени и не получившие от родины ничего взамен. У них уже все отняли - так чего им бояться? Тюрьмы? А с чего старику бояться тюрьмы - там казенная крыша над головой, одежду и пищу выдают. Погибели, как в Кровавое воскресенье, сто лет назад? Да ведь такая смерть - избавительница, от того коридора в нищей больнице, где придется подыхать. Так что нынешний социальный революционер пенсионного возраста может сражаться долго и ужасно. И зачем ему останавливаться? Вперед, «старики-разбойники!» Вы вправе требовать пересмотра всего пенсионного законодательства - для начала.

«Ах, уж очень много было льгот», - вздыхали начальники - «Ни в одной стране столько нет». Да, много было льгот - поскольку ни в одной стране не было столько войн и революций, ни в одной стране не было такой блокады и такой ядерной катастрофы (о размерах и сути которой власти не удосужились рассказать людям), ни в одной стране не было такой Чечни и ни в одной цивилизованной стране нет таких пенсий. Ну, такая вот у нас страна, что людей надо сильно уговаривать и заманивать, чтоб они в ней жили.

Ходом общей национальной судьбы завладели сильные животные среднего возраста, которым не нужны ни старые и слабые животные (прошлое), ни подрастающие молодые хищники (будущее). На эти категории населения и будут направлены основные удары. Ни прошлого, ни будущего - одно озверевшее, оголтелое настоящее, где один гад съедает другую гадину.

Что же остается - туда, под страдальчески-милосердную сень Креста, в вековую тишину Правой Веры? Отлично; только ведь большинству стариков и до церкви-то не добраться - ни сил, ни денег. Послание Патриарха, явно осуждающее монетизацию, ободрило людей, хотя некоторые и бурчали непочтительно - проснулись, мол, Отцы, а что, до этого все было в порядке у нас в Отечестве? Да одно только это слово - «монетизация» - должно было вызывать немедленное отторжение у блюстителей веры. Превратить человеческую жизнь в мелкую грязную монету, которую бросают туда-сюда - вот символическое значение этого якобы экономического термина.