Чтение онлайн

Развлекали публику «Ники» в этом году те, кому и положено, - веселый, холодный и злой эльф Максим Галкин в образе Ренаты Литвиновой и трудяги «Комеди клаба» - Гарики (Харламов и Мартиросян), перед кинематографистами решившие блеснуть интеллектом. Вместо шуток про гомиков Гарики показали изысканный и не всем доступный номер с каламбурами на чистом английском языке. Что ж, «Ника» за 21 год прошла вместе со страной тяжкий путь познания того, какой же должна быть приличная церемония - и люди в кожаных трусах, которые, бывалоча, плясали там в «ревущие девяностые», исчезли, яко дым. Все чинно, прилично, ведущие девушки в черных вечерних платьях - хоть и однообразно, зато без привкуса борделя. Отформатировали всех! А точнее сказать, наши люди сами «отформатировались» по другому стандарту - не впервой, прямо скажем. Мы что, нам скажут - распуститься, мы вмиг распустимся. Скажут - подморозиться, мы подморозимся.

Сейчас как раз спрос на легкую «заморозку», и крайности, в том числе эстетические, не в чести. Надевайте, как говорится, фрак и парле франсе. Отец «Ники» и бессменный ведущий церемонии Юлий Гусман был корректен, как дрессированная акула в дельфинарии. И самого громкого, скандального и популярного фильма прошлого года - картины Алексея Балабанова «Груз200» - не было в числе награжденных вовсе.

Фильм показался слишком патологическим, причем отражающим не патологию советского общества эпохи позднего застоя, а личную патологию режиссера. Кто спорит, фильм незаурядный, однако я ни при каких обстоятельствах не хотела бы посмотреть его еще раз, - а хорошо ли по-настоящему то в искусстве, что не хочешь пересматривать, перечитывать? Во всяком случае, академики «Ники» решительно отмели экстремизм мизантропа Балабанова.

Отмели они и другую вершину прошлогоднего киноландшафта - «12» Михалкова получили только «Нику» за музыку (Эдуард Артемьев) и за лучшую мужскую роль (Сергей Гармаш). Михалковские «12», по совести-то говоря, и есть лучший российский фильм прошлого года. Отрицать это можно только при остром воспалении субъективности, а оно у наших людей - хроническое. Даже традиционно повышающее цену русскому продукту обрастание зарубежными «штампами качества» не помогло. Злые языки утверждали, что «Золотой лев» Венецианского фестиваля - какой-то «не такой», а специальный. Да и на «Оскаре» Михалков хоть и вошел в пятерку, но не победил же окончательно. И потом, раз Михалков дал на «Золотом орле» все призы самому себе (это так говорят, я ни при чем)… Да еще недавно отпраздновал день рождения папы - 95-й… А того, как говорят злые языки, в одном месте с фонарями обыскались, а он сидит, как Вий, в Большом театре и моргает… То не отдохнуть ли наконец Никите Сергеевичу от призов и ураганного пиара? Тем более с «Никой» у Михалкова какие-то давние счеты, не упомню, какие, честно говоря, наши мастера искусств с их пацанскими разборками и болезненной нескромностью начинают надоедать хуже горькой редьки.

Но отмели академики крайности в виде Балабанова и Михалкова, проигнорировали Сокурова («Александра») и Звягинцева («Изгнание») как слишком элитарных, и что осталось? Осталось стандартное, профессиональное, гладкое кино, вроде «Монгола», про которое можно сказать, как про винегрет из анекдота - что его уже один раз ели. Сергей Бодров - профессионал на двести процентов. Он отличный работник, ему можно поручить любое дело - справится, не завалит. И он справился с тяжелейшей постановочной историей во всех отношениях - кроме одного. Этот красивый эффектный фильм не имеет ни идейной подоплеки, ни внутреннего чувственного огня. Он неизвестно зачем снят. Тем временем «Ники», в том числе и главные, вереницей уплывали к «Монголу», и жаль, что приза за лучшую мужскую роль второго плана не дали китайцу Сун Хон Лей - он играет там потрясающе, куда лучше японца. Но если иноземцы - художники по костюмам или операторы уже участвуют в наших кинопремиях, иностранных актеров пока не выдвигают, своих благо девать некуда.

Специальными призами было отмечено хорошее телевизионное кино - «Завещание Ленина» Досталя и «Ликвидация» Урсуляка. Шальная космическая девушка Маша Шалаева получила «Нику» за роль в картине «Русалка» и сказала коварным тихим голосом, что мы, чтя ушедших из жизни людей, не должны забывать, что можно ведь и при жизни стать мертвецом.

В зале наступило краткое нехорошее молчание. Истина, которую высказала Шалаева, была не такого рода, чтоб ее озвучивать в данной социальной группе.

Подлый красавец разоблачен

11(97) от 13 марта 2008 // Татьяна Москвина

В МХАТ имени М. Горького (под руководством Т. Дорониной) состоялась премьера спектакля по пьесе А.Н. Островского «Красавец-мужчина» в постановке режиссера В. Иванова.

ЕСЛИ честно, я попала на премьеру случайно: шла на Доронину в «Старой актрисе», а спектакль отчего-то заменили на «Красавца-мужчину». Тут я поступила, как большинство благоразумных зрителей: все равно, думаю, настроилась на театр, так почему бы не посмотреть очередного Островского?

Надо заметить, билеты в МХАТ имени Горького значительно подорожали в сравнении с 90-ми годами (самые дорогие теперь 1000 рублей). Тогда в этот театр можно было пройти практически даром. Теперь и здесь научились считать и поняли, что обладают некоторой реальной ценностью - ведь у театра есть свой заинтересованный зритель, и его немало. Я тоже ценю этот театр, как театральный гурман - любитель всяких редкостей и диковин. Того, что есть на этой сцене, вы не увидите нигде. А есть здесь практически неизменная, законсервированная эстетика Московского Художественного театра образца примерно 1949-58 годов.

Я не имею в виду отдельные выдающиеся спектакли и великих артистов МХАТ той поры. Я имею в виду общий стиль, общую среднюю манеру исполнения, устоявшиеся актерские и режиссерские привычки. Доронинский МХАТ будто законсервировал ушедшее время, и зрители двадцать лет видели спектакли, лишенные всяких примет современной эстетики, современного подхода к классике.

Когда-то такая архаика многих пугала, отвращала от театра. Но шли годы. И издевательства над классическими пьесами зашли так далеко, что эстетический консерватизм МХАТ имени Горького кажется милым, приятным, приносящим удовольствие. Нет, сам МХАТ не изменился - изменился контекст времени. И театр из осколка старомодности, из уголка наскучившей рутины превратился в драгоценный антиквариат.

Итак, «Красавец-мужчина». Раздвигается занавес с чайкой, и на сцене - добротные подробные декорации (художник спектакля - главный художник театра В. Серебровский) с рисованным задником, изображающим берег Волги. В гостиной - правильная мебель, две этажерки, увитые плющом, окна в сад (а в саду - натурально зеленые ветки с листьями можно разглядеть). Сразу понятно, где происходит действие (провинциальный волжский город) и кто герои (состоятельные люди, помещики, баре). Декорации расположены на поворотном круге, и зрителю уготовано еще немало счастья - и красный кабинет с чучелом медведя на стенке, и номер в гостинице, и зала в доме Лупачевой в цветах, с круглым диванчиком в центре… То есть все места действия, указанные драматургом, воплощены на сцене. Боже! Такого нынче нет даже в Малом театре!

Пьесу Островского играют целиком, с малыми купюрами, почти без отсебятины. Текст имеет, как всегда, большой успех: Островский писал для самого что ни на есть широкого зрителя и понятен всем и всегда. Тем более «Красавец-мужчина» - комедия на тему подлости красавцев, избалованных глупыми женщинами. С возрастом великий драматург все более становился на сторону женщин, любил их, жалел, сокрушался об их доверчивости и малоумии и разоблачал внешне привлекательных, но бесконечно гадких внутри мужчин. Он у нас один такой - отец родной, еще Александр Володин, и все. Роли в пьесе выигрышные, реплики аплодисментов просят. Соответственно, на сцене МХАТ, в роскошных гостиных, хорошо поставленными голосами говорили текст Островского, сопровождая его некоторыми телодвижениями.

Главный герой, Апполон Окоемов (А. Титоренко), явился красавцем на прежний лад, корпулентным, с пышными седоватыми волосами, подкрученными усами, крепким подбородком. Чистый 1949 год! Он задумал развестись с женой, чтоб вступить в новый выигрышный брак, и жена его Зоя (Е. Коробейникова) прошла тяжелый путь познания, с каким гадом жила. В хорошенькой глупой дамочке, эдакой блондинке девятнадцатого века, проснулась сильная гордая женщина. Несколько наигрывая, но очень стараясь, актриса провела эту сложную роль. Хорош был Юрий Горобец в роли бывалого барина Лотохина. Это главный резонер пьесы, и здесь приятно рокочущий голос Горобца оказался на месте. Актеры использовали для создания образа одну-две краски, не больше, и не искали объема роли, психологической сложности, но то, что делали, - делали прилежно. Раз уж придумали, что дурачок Олешунин (Ю. Болохов) ходит смешной припрыгивающей походкой, то уж артист не собьется и будет все время ходить такой походкой. А иначе как создать характер? Для других способов нужен МХАТ не 1949-го, а 1898 года…