Чтение онлайн

Из Темникова от Степки Кукина прибежал гонец. Степка упреждал, что сам воевода Челищев удрал в Шацк, а его стрельцы, дьяки, подьячие, сыщики и все ему верные люди бродят меж городом и слободой, и чтоб атаман был настороже. Пришлось осмотреть весь тын вокруг слободы и посылать ватажников слабые места укреплять; брешь у плотины, через котврую проник Васька, заделать, ворота поставить на место.

В усадьбу Аленка вернулась заполночь, все, кто был с ней, завалились спать. А к Аленке сон не шел. Чувствуя, что в жизни ее наступил перелом, она думала, что делать дальше? Мысли пчелиным роем шумели в ее голове. Ну, барину она отомстила за себя и за отца,, подлеца Сухоту убила, дальше что? А дальше воевода! Челищев, потом Яков Хитрово должны ответить ей за порку в сенях, а Богдан за порку на конюшне. Если онав эти заветы исполнит, то слава те, господи. Дальше же будет видно. Правильную ли цель она себе поставила? А как же?! Иные-прочие ватажники, что идут вместе с нею, — разве они не ради мести своим угнетателям кинулись в мятеж? Может, водить такое войско не женское дело? А почему? Скоро месяц, как она атаманит, и дела идут. Две усадьбы взяли, слободу освободили, в город вступили. Раненые у нее всегда прибраны, лечены, завтра вот в бане всех вымою — какой из мужиков-атаманов так заботится о людях? Стало быть, все идет, слава богу. Успокоившись, Аленка уснула.

Банный день закончился поздно. Хорошо ли, плохо ли, но две тысячи людей вымылись, сменили белье. Хорошо поработала и Настька. Она (правда, с помощью Аленки) прибрала около сотни раненых. Савва позаботился о ватажниках пб-своему — он раскулачил в слободе кружечный двор, забрал оттуда все хмельное и помалу угостил после баньки каждого ватажника. К вечеру вся усадьба гудела песнями, плясками. Не обошлось и без мордобойства. Аленка тут же указала — одну тысячу с утра послать в Темников на смену, а оттуда тысячу привести на помывку и отдых.

Вечером приехал Степка Кукин, оставив в городе Еремку. Из Заболотья привезли мать Аленки. Логил посоветовал устроить по этому повЬду малое застолье.

В большом барском зале поставили столы, скамейки, позвали сотенных атаманов. Васька Золотые кудри застолья не дождался, он уже наугощался с ватажниками н пришел сильно навеселе. Аленка снова переоделась в женские одежды, была радостна, весела и довольна. За стол села рядом с матерью, по другую сторону посадила Савву. Степка Кукин, Ефтюшка и Настька сели напротив. Первые чарки выпили за победу над гнуоью ^так Васька Золотые кудри называл бояр, дьяков и князей), вторую чарку за атамана. Потом гости захмелели и стали пить как попало.

Захмелела и Аленка. Она вышла из-за стола, перешла в спаленку, открыла окно. К хмельному она была непривычна, от медовщинки заложило в груди, трудно стало дышать. Скрипнула дверь, в спаленку кто-то осторожно вошел. Света Аленка не зажигала, но почувствовала — Васька.

— Кто звал тебя? Сюда мужикам входу нет. Чго надумают люди?

— Ты, атаман, в носу не ковыряй, — уверенно заговорил Васька..— Все знают — любишь! И Савва во хмелю мне говорил.

— Люблю, ну и что?

— Дак пошто гонишь?

— Я не гоню. Говорю — что люди скажут?

— Люди нам не указ!

— А ты-то любишь ли? Ты баловень, тебе бы только...

— Ну и дура! А ты знаешь, почему я тогда убег?

— Почему?

— Испугался я. Ну, думаю, очарует она меня, навеки присушит...

— А ты не хотел?

— Еще как хотел. Но у меня на руках грамота от Стеньки была. А теперь вижу — судьба. — Васька обнял Аленку, прижал к груди, впился губами в ее губы.

— Милый...

Васька сжал голову Аленки ладолями и начал целовать ее в щеки, в глаза, в шею. Потом расстегнул два крючка, распахнул кофту, уткнулся носом в правую грудь, отыскал губами сосок...

— Не надо... Подожди... Не время еще...

— А чего ждать? — Васька навалился на Аленку, начал клонить ее к постели. Аленка с силой оттолкнула его.

— Честно бериI У мамы спроси, у Саввы. Он мне за отца...

— И спрошу! — Васька схватил Аленку за руку, вывел ее в залу, лодвел к столу, поставил на колени, сам встал рядом.

— Мама! Мы любим друг друга. Благослови! И ты отец Савва благослови!

Мотя растерялась. Она глядела то на Аленку, то на Ваську, то на Савву.

— Мама! Это судьба. Я давно ждала его, искала. И нашла. Благослови.

— Нели можно, повенчай, Савва? Мужем и женой нас нареки.

— Бог благословит, — Савва встал, сходил в светелку, вынес икону, передал Моте. Та приняла ее в руки и стояла растерянно, не зная, что с нею делать. Савва подвел Мотю к молодым, шепнул на ухо: «Дай поцеловать». Васька ткнулся губами в образ (на иконе был изображен нерукотворный образ Христа). Поднесла икону к Аленкипому лицу. Та тоже прикоснулась к Христу губами. Савва принял икону, коснулся ребром, крест-накрест, головы Васьки,потом Аленки, произнес:

— Повенчаю при случае. А ныне именем господа бога нашего нарекаю вас мужем и женой. Аминь.

Степка Кукин помрачнел. Застолье зашумело. Сотенные атаманы полезли к молодым с поздравлениями. Кто-то крикнул: «Горько!». Молодых посадили рядом, начали наливать чарки. Выпили.

Васька захотел петь:

— Какая свадьба без песни! Вот я знаю одну, раз-' бойную. — Он тряхнул кудрями и запел голосисто, раскачиваясь из стороны в сторону:

Как по Волге, да Волге-матушке Да ладья плывет разнаряжена,

Посреди ладьи золота казна,

На казне сидит девка красная,

Не так плачет—рекой заливаетца.

Атаман девку уговаривал:

«Ай, не плачь, девица, не плачь, красная».

«Ай, да как мне, девочке, не плакати:

Я в пятнадцать лет во нужду пошла,

Я в шестнадцать лет души резала,

I . Л зарезала парня бравого,

Парня бравого, бел-кудрявого,

Своего ли дружка, дружка милого.

Ай, как ночью не спалось мне, много виделось, привиделся сон, да нерадостный:

Что тебе, атаманушка, быть повешеным,

А тебе, есаулушка, быть постреляным,

А твоим молодцам быть в неволюшке.

Ну а мне, девочке, быть в Волге-матушке*.

— Не к добру песня, не ко времени, — сказал Савва.

Васька это понял и сам, плеснул по *чаркам вина, крик» нул) ‘

— Воспримем еще, други-товарищи!

Кукин чарку не принял, рывком поднялся, начал говорить:

— Ехал я ныне на совет, попал на свадьбу. Однако времени, атаман, для гульбищ у нас нету. Надо решать, что далее делать? Говорить ли?

— Говори.

— Не вовремя ты пиры заводишь, Алена. И некста. ти. Вести со всех сторон невеселые идут. Товарищ наш, атаман Федор Сидоров от Саранска повел ватагу к нам, но в селе Кременки встренулся с воеводой Юрьем Бо-рятинским, был пойман и умер от пыток. Ватажники разбросаны по лесам, они к нам же прибегут. В город Шацк прибыл воевода Яков Хитрово с ггодмогой. Главный воевода князь Долгорукой под Арзамасом силы копит. Привел к нему воевода Шербатов пять тыщ, да воевода Леонтьев — четыре. А наша главная сила сейчас здесь, и воеводы об этом знают. Они единым разумом живут и нас, как медведя в берлоге, обкладывают с четырех сторон. Мы же кидаемся, из стороны в сторону, кто куда захочет, да в баньках моемся, да в свадебки играем. Скажи мне, атаман, како мыслишь дальше воевать?