Чтение онлайн

— Ты чем-то недоволен, Мирон? Хмуришься все.

— Я доволен. Люди у тебя хорошие, накормлены, напоены, не балуют вроде. Сотенные тоже. И видно — любят они тебя.

— Хмур отчего?

— Это так. Оттого, что один. Отец у меня умер, Левка на Волге остался, Илейка братству нашему изменил, на Ветлугу убег. Я думал, с тобой легче мне будет. А у тебя Васька...

— Да что вы, мужики, сдурели! — Аленку взяло зло.— В Москве боярин приставал, в Темникове воевода, Кукин туда же...

— Кричишь зачем? Я не пристаю. Говорю, что одинок.

— Других вам баб нет что ли?

— Бабы есть. Я сестру хотел найти. Зачем звала тогда?

„ ~ Ну, если сестру... Разве я против. Будь братом. Ладно?

Мирон кивнул головой. Про себя Аленка подумала— не сестру парень ищет. Нет, не сестру.

— Где тебя носит? — сердито спросил Васька, когда Аленка и Мирон вошли в избу. — Ведь к Кукину хотели ехать.

— Рано к Кукину? С чем мы к нему приедем? С Шацком? А много ли мы про Шацк знаем? Ровно ничего. Посему собирайся, бери полусотню и побывай в Селищах, в Конобееве и все вокруг Шацка разведай. Суток тебе хватит?

— Полусотни мало. Давай сотню.

— Боишься? Тебе же тайно надо ездить. Где сотню спрячешь? Полусотни и то много.

— Вона! Тогда давай десяток конников. А то и один съезжу. — Васька зло глянул на Мирона, выскочил из избы.

Вернулся муж на следующее утро. Аленка всю ночь провела в тревоге — Васька поехал в разведку один. Начал было говорить об узнанном, но Аленка перебила:

— Мало времени у нас. На совете скажешь. Кукину.

— Кто у нас атаман? Ты или Кукин?

— А мы все послушаем. Я и так знаю, что ты смелый, толковый. Пусть и Кукин узнает.

Васька все равно обиделся и до самого Темникова не сказал ни слова. Аленка попросила Мирона:

— Ты меня с Кукиным помири. Обидела я его.

Степан встретил их приветливо, даже радостно. Совет открыли в воеводской избе.

— Ты прости, атаман, я без твоего ведома две тыщи ватажников засеки делать послал. Чем ты нас порадуешь?

— А мы шацкую дорогу разведали. Людей у нас теперь, я думаю, тыщ семь, всех на засеки сажать не стоит. Давайте покумекаем — может, и на Шацк сходить есть резон. Говори, Василий.

— Пробежал я по многим дорогам тайно, встречал людей много. Одни рассказывали по доброй воле, иных брал за горло. Округ села Конобеева дуванят атаманы Мишка Харитонов да Васька Федоров. С ними какой-то атаман Чирок, но его я не видел. Вроде бы разбойник. В Шацке сидел воевода Янка Хитрово, с ним две с половиной тысячи людей. Сейчас он пошел на Алгасово.

— Где это? — спросил Кукин.

— Ниже, к Танбову. Стало быть, все места до Шапка свободны, но туда ждут воеводу Бутурлина из Москвы. Однако он, я мыслю, тоже как и Янка в Шацке не сядет, а пойдет на Танбов. Там мятеж. Посему н&м итти туда самый раз.

— Но помни, атаман, воевода Долгорукий не дремлет. Вызнал я, что он послал к Шацку воевод Степана Хрущева да Гришку Ромодановского, — сказал Кукин.

— И слава богу, — сказал Васька. — Будет нам с кем драться. А то все ушли к Танбову...

— Добро, добро. Давай дальше.

— Схватил я в дороге стрельцов. Пятеро было. Троих укокал, двое повинились. И сказали, что носили к князю Долгорукому от Юшки Борятинского грамоту, теперь идут обратно И в той грамоте князь Юрья жало-бится, что-де большой воевода ему вестей не подает, князь Урусов обещанной помощи не шлет, что-де на Суре воргвство великое, на Арзамас пути нами перехвачены, а сил у Борятинского мало. Вот, пожалуй, все.

— Молодец, Васька, — похвалил его Кукин. — Ты меня прости.. Я в минулый раз во хмелю был. А на мою арзамасскую дорогу, как стало сегодня ведомо, князь Долгорукой думает послать воевод Коську Щербатова да Ваньку Лихарева. С ними немецкой рейтарской полк Давида Фондернесина. Я им там, даст бог, хребты поломаю. А в шацкие места ты, атаман, сама людей поведешь?

— Я бы пошла на Селищи, Мирона бй пос'лала на Троицк, а Василей пусть сходит на Веденяпино. А то здесь нам кормиться уже нечем.

— Добро, — сказал Кукин. — Я иду на засеки, ты к Шацку, на городу оставим Еремку. Слободу кому держать?

— Пока Темников у нас, в слободу никто не сунется,— сказал Васька. — Там Савве и Ефтюшке сотни три оставить и все. Для порядку.

— Ну что же. Я мыслю, все гак и сделаем Теперь пойдем ко мне — закусим, чем бог послал.

Силу разделили так: Кукину для засек оставили две тысячи, ими же он будет содержать город. Двенадцать пушек тоже отдали засекам. Аленке и Мирону по две тысячи, Ваське одну. Всем по пушке. Шесть пушек разделили меж Темниковом и Красной слободой.

В среду утром Савва отслужил молебен прямо в поле перед ратью, и войско двинулось по трем дорогам. Аленка повела свою рать на Селищи.

Первые три дня, считай, не воевали. Все помещичьи усадьбы, которые попадались на пути, были брошены— слава об Алене шла впереди нее. Именья зорили, сжигали, хлеб, мясо, скот, корма забирали. Одежонку тоже.

Когда до Селищей осталось десять верст, Аленка выслала разведку. Та донесла — в трех верстах от села расположен обоз воеводы Григория Ромодановского. За обозом три тысячи солдат, среди них немецкий рейтарский полк Ягана фан Задера7.

Три тысячи против наших двух — это не фунт изюма. Они же воины, с ружьями. Особенно озадачил всех Яган-фан. Хрен его знает, что это за фан? Поэтому тысячные атаманы, да и некоторые сотенные, засомневались.

— Днем нам, конешно, с ними не совладать, — сказала Алена, — но если ночью...

Спорить с атаманом не стали — еще засмеет. Да и самим совестно. Баба не боится, а они, мужики, трясутся. Однако, когда решили налетать на обоз8 с трех сторон, опять взяло сомнение. В темноте друг дружку не перерубить бы.

Ночью скрытно подошли к обозу за версту. Конницу и шестьсот пеших ватажников Аленка оставила себе, а две другие шестисотки пошли на обхват.

Бой начался с удара пушки. Ядро, просвистев над головами конников, ударило по средине обоза, где горел костер, Аленка выхватила саблю, подняла ее над головой, крикнула:

— Голодранцы, за мной!—ударила Белолобого стременами в бока. Жеребец взвился на дыбы, вынее Аленку

вперед. За нею, откинув древко, рванулась Настька. Пестрядинное красное знамя затрепетало над головой. Вслед Настьке хлынул поток конников. Пушка успела выстрелить второй раз. Пока забивали порох и ядро, Аленка ворвалась в середину обоза. Бой закипел и в центре, и по бокам.