Чтение онлайн

Воевода Ромодановский налета не ждал. Кое-как натянув кафтан и кольчугу, он без шапки вскочил на коня. На него несся конник в островерхом шлеме. Пока князь размышлял, кто бы это мог быть (уж не свои ли?), конник поднял саблю и полоснул по плечу. От кольчуги полетели искры, ее сорвало с плеча, содрало с руки кожу. Конник исчез, а за ним через дымящийся костер 'терелетали кони, свистели сабли, гремел истошный лай, матерщина, крики раненых. Откуда-то выскочил Иоганн фон Загер, развернул коня, заорал:

— Фоефота! Фланки спили! Круком форы!

Ромодановский рванул повод вправо, поскакал на

юг, чтобы выскочить из сечи.

На рассвете он собрал только тысячу. Одиннадцать пушек, шатер, телеги с кормами и порохом остались в обозе. •

В Шайке Иоган Загер сказал:

— Ты снаешь, фоефота, кто нас поколотил? Фрау Еленн, папа!

— Баба?! — Воевода поморщился. — Замолкни, герр Яган, никому о сем не говори. Засмеют. Особливо Степке Хрущеву ни гугу.

Фон Загер согласно приложил палеи к губам.

В отписке воеводе Долгорукому было сказано: под Селищами был бой с изменниками, ворами, а кто у них атаман, они не ведают.

Пушки, захваченные у князя, растащили по сотням, телеги с кормами и пушечным зельем поставили в обоз. Аленка потеряла убитыми двести человек, раненых было немного. С полудня решили итти на Иншину слободу. «Если там даст бог удачи, — подумала атаман, — пойду на Шацк. От Иншиной слободы до города и десяти « верст нет».

Полдня и полночи были в походе. В лесу остановились. До Иншина оставалось около 12 верст. Туда снова ушла разведка. Аленка только хотела было прилечь на часок-другой (бон и переход измучили ее сильно), как к шалашу подскочил всадник. По возгласу: «Где ата-

ман?» — поняла — примчался Васька. «Соскучился, ду. рачок», — радостно подумала Аленка и выползла из шалаша. Васька обнял ее, ткнулся колючей бороденкой з губы, спросил:

— Не ждала?

— Не до тебя было.

— Да! — восхищенно заметил Васька. — Натворила ты в Селищах делов. Молодец!

— А как Веденяпино?

— Не дошел я до него. Кукин возвратил.

— Что так?

— Беда у нас. Зря я Степку обидел. Он как в воду смотрел. Продал нас Логин, сукин сын. Ночью тайно в слободе ворота открыл, впустил туда гнусь, в Темникове недорезанную. Савва еле выскочил, Ефтюшку убили.

— Настьке пока не говори.

Ладно. Кукин вызнал, что на Темников послан воевода Ивашка Лихарев. Тот, Кадом взявши, высвободился. И будто отсюда ггойдет на нас Янка Хитрово. Надо бы вызнать, сколь у него рати? Моя тысяча ныне к слободе вернулась, а я вот сюда поскакал.

— Усадьба у нас?

— У нас пока. Хорошо бы тут Хитрово встренуть да намять бока.

— Ты же сказывал—он на Танбов пошел.

— Он и ходил! Алгасово взял, да его вернули. Царю теперь наш Темников, яко чирей на заднем месте.

— От Мирона вести есть?

— Троицко он „позорйл, да тоже назад отозван.

— На засеках как?

— Хорошо. Кукин там вовсю молотит. Фандернеси-на угробил, полк его пушками распушил. Перехватил гонца от воеводы Долгорукого в Москву. Пишет с тем гонцом, что дорога от Арзамаса к Темникову лесная, тесная и засеки большие, и конских кормов в лесах тех нет, мол, поспешить с Темниковом я пока не умею. Еще бы! Сколько пушек и коней на тех болотах перетопили.

— Я с ног валюсь, Вася. Давай, поспим. Утро вечера мудренее.

Около полудня вернулись разведчики. Дознались они, что Яков Хитрово в Шацке не остановился, а вышел на село Конобеево, где у него был с Мишкой Харитоновым бой. Мишку из Конобеева он изгнал, однако потери понес большие. Рати у него было две тыщи с половиною.

а после боя стало всего полторы. Солдаты измучены, устали. И теперь он вышел кормиться и отдыхать в Ин-шину слободу. А стан его вот за этим лесом, на опушке.

— Слушай, Алена,— запросил Васька.— Дай мне твоих кожников, пушки дай. Я этому Хитрово лебра пересчитаю. Под Веденяпино повоевать не дали, так хоть здесь. Инако какой я атаман. Ей-богу, привезу тебе этого Янку, делай, что хочешь. Ну, дай!

— Ладно, иди.

Пока Васька готовил людей, пока собирался, прибежал от Кукина гонец. Степка упреждал Алену, что на помощь Хитрово выслан воевода Мышецкий, а с ним три тысячи и пушки. И что гонец рать эту видел, идет она на Иншину слободу.

— И-эх!—с досадой воскликнул Васька.— Два воеводы да пять тыщ войска нам, однако, не по зубам будет.

— Верно, Вася. Но в гости к Хитрово мы все же сходим.

— С двумя тыщами на пять?

— Нет, не с двумя. Мы с тобой двое сходим.

— Ты что — рехнулась?

— Боишься? Так я одна пойду.

— Поверь, Алена, я ничего на свете не боюсь, окромя смерти. А лезть в пасть зверю — это ли не смерть?

— Сказано — иду одна. Вот ночь настанет...

— Ну хоть сотню конников возьми.

— С сотней нельзя, пойми. Надо тихо.

— Вот навязалась на мою голову. Люблю я тебя, дура! И не пущу!

— Если любишь, со мной пойдешь. В лесочке побудешь. А в шатер к воеводе я одна. Ты же сам сказал— колдунья.

Яков Хитрово был в сильном расстройстве. Большой воевода князь Долгорукий либо мало смыслит в ратных делах, либо умышленно хочет навредить ему, думному боярину воеводе Хитрово. Может, у него с Богданом в Москве нелады были, вот он и выстилается на племяннике. Сначала было указано — итти из Танбова на Шацк. А это—не много не мало — двести верст. Не успел он рати привести в Шацк — снова указ: «Итти обратно». На Кузьминой-де гати бунт великий. А гать эта еще далее Танбова. Пошел воевода на гать. В пути догоняет гонец — громи, боярин, атамана Мишку Харитонова в селе Алгасово. Ладно — разгромил, полтыщи солдат потерял — дальше куда? А дальше снова на Шацк, оттуда на Конобеево. Там в бою потратил чуть не тысячу. Не успел раненых прибрать — иди на Селище. Там-де старица-атаман появилась. А как итти? Люди вконец измотаны, кормов нет, пушечного зелья нет. Пришлось встать в Иншине на кормежку. В Шацке воевода сам последние сухари доедает. Помощи никакой и ни откуда нет, на слезные грамоты большой воевода не отвечает.

Мечется воевода по шатру, сна лишился. И тут входит стремянной, говорит: «Гонец просится в шатер».

— Наконец-то! Откуда?

— Не сказал.

— Впусти.

Откинулся полог шатра, вошел ратник. При пистоле и сабле, в шлеме. На лицо пригожий, молодой. И вроде знакомый.

— От кого гонец?— спросил воевода строго.

— От самого себя.

— Как это?

— Здравствуй, боярин. В гости я к тебе пришла.

Ратник снял шлем, на плечи упали волнистые, .черные волосы.

— Аленка?!

— Она самая.

— Откуда?!

— Про вора-старицу слыхал? Так вот это я. Только не вор и не старица. А атаман Алена. А со мною семь тыщ рати.

Яков заметался по шатру в поисках сабли.

— Да ты не боись. Я в гости пришла. Не трону.

— Как же ты осмелилась? Ведь я стрельцов позову.

— Не позовешь. Твой шатер на опушке леса стоит, а в лесу со мной пять тыщ ватажников.

— Да ты за кого меня чтешь, омердова дочь?!—медленно и сурово проговорил воевода.— Сейчас тебя схватят, а твой сброд я размечу на рассвете.