Чтение онлайн

Она смотрела ему в лицо, часто моргая, как будто только сейчас в полной мере осознала то, что один этап её жизни закончился. Погиб. И никогда не вернётся. Но она… ей всего двадцать пять. Саша прав, она должна думать о сыне, но и себе она тоже может позволить капельку счастья. А её родители неправы, говоря о том, что она должна найти отца своему сыну и забыть о себе. Она тоже мечтает о любви, нежности, ей хочется хотя бы иногда ощутить себя маленькой девочкой, которую защитят, не обидят, и она согласна жить в этом мире, мире, которым правят мужчины, отдавая всю себя до тех пор, пока сможет чувствовать себя в этом мире женщиной. Наташа подняла глаза и тихо прошептала:

— Ты прав, Саша, во всём прав. Паша… погиб, он… он умер, но у меня остался его сын. И я живу. Живу.

Ястребов улыбнулся и крепко прижал её к себе, обнимая и шумно дыша ей в макушку.

— Ната-а-аш, ты отныне моя, слышишь? Моя, я с ума схожу от твоей близости и невозможности дотронуться, прикоснуться. Не бойся ни меня, ни себя, позволь себе стать счастливой. Господи, девочка моя, какая же ты…

Она сама высвободила свои руки, медленно провела ладонями по мужским плечам и потянула его к себе, прикоснувшись губами к подбородку и прошептав:

— Да, Саша, да.

Он никогда не думал, что можно так целовать, обнимать, сжимать в руках, желая слиться с ней в единое целое, стать её частью, чувствуя, как она трётся об него, как дрожит и извивается её тело, как под пальцами твердеют соски, и она стонет ему в рот, сильно стиснув в пальцах ткань рубашки. Саша на секунду оторвался от желанной женщины, чтобы с силой прижать её к себе, давая ощутить степень его желания, осторожно опустил ладони на женские ягодицы и рывком поднял её вверх, заставляя обхватить его тело ногами.

— Мам, пап, а сто вы деаете? — раздался любопытный голосок и в проёме двери показалась детская мордашка. — Пап, а ты сигда маму цулювать будись?

— Всегда, малыш. И тебя, сын, тоже. Иди к нам.

Не выпуская из рук покрасневшую Наташу, он опустился на стул и подхватил малыша, устраивая его между ними. Наташа поёрзала, пытаясь сползти с его колен, на что получила легкий щипок за попу и шёпот:

— Если не хочешь лишних вопросов от ребёнка, лучше тебе посидеть у меня на руках. Поверь мне на слово, милая. Дениска, сейчас папа немного отдохнёт, и мы пойдем играть, да?

С громким «ура» малыш соскочил с отцовских коленей и умчался в гостиную. Ястребов нежно прижал к себе Наташу и прошептал ей на ухо:

— И не надейся, что сегодня я опять буду принимать холодный душ. Сегодня ты моя, у нас впереди ночь и выходные дни. И я не намерен надолго покидать пределы этой квартиры.

— Но нам всё равно надо будет выйти погулять, на горке покататься…

— Да, а что ты говорила о работе?

— Сашенька, мы сегодня были в Доме офицеров. Меня пригласили на работу в библиотеку.

— В библиотеку?

— Ну да, я же закончила информационно-библиотечный факультет. И могу работать. Ты же не против?

Ястребов глубоко вдохнул и покачал головой:

— Я буду только «за». Но надо о сыне позаботиться.

— Да, я говорила уже об этом. Его согласны взять в детский садик. Ты точно не будешь против, Саш?

— Нет. Я уважаю твоё решение, Наталь. А теперь пошли играть?

— Ты иди, мне тут убрать нужно. И я скоро буду с вами. И с тобой. Я… буду с тобой, Саша.

Ястребов легко коснулся губами её лба и резко встал, опуская её на ноги.

— Мы будем ждать. И я буду с тобой, Наташа.

Телефон Дарьи Николаевны Орловой мелодично известил о входящем звонке. Лена мельком взглянула на немного озадаченное лицо заведующей и продолжила быстро заполнять листы назначений.

— Да, слушаю, — ответила Орлова и вдруг замерла с улыбкой на лице.

— Даш, это Марьяна Журавлёва. Ленка моя рядом с тобой? Ты можешь разговаривать, не называя меня по имени?

Дарья удивлённо вскинула брови вверх и при этом спокойно обратилась к Лене:

— Лен, я выйду на пару минут.

— Конечно, без проблем. Всё под контролем.

Скоро закрылась дверь в кабинет завотделением и Дарья бросила в трубку:

— Что происходит, подруга? К чему этот концерт?

— Скоро сама поймёшь, только нам с тобой встретиться надо. И заметь — как можно скорее. Даш, это касается наших детей.

— Каких де… Ты Диму и Лену имеешь в виду?

— А у тебя ещё дети есть? — ехидно поинтересовалась Марьяна.

— Очень смешно, — в тон ей ответила Дарья. — Говори куда и во сколько?

— Знаешь что? Только одно место подходит. Давай ко мне в садик сегодня? У меня детей забирают к шести вечера, сможешь подскочить?

— Смогу. Ты только скажи — это действительно важно?

— Я тебе одно могу сказать. Как теперешняя молодёжь изъясняется — ты, мать, офигеешь!

Дарья удивлённо помолчала и тихо закончила:

— Буду в полседьмого. Жди.

Через несколько часов она зашла в детский сад, старый, уютный, знакомый до последней комнатки. Здесь прошло детство Димы. От яслей до выпускной группы. Сюда так и не пришли их с Сашей дети. Она не смогла подарить мужу общего ребёнка, а потому всю свою нерастраченную материнскую нежность она отдала сыну своей погибшей от страшной болезни сестры. И получила взамен любовь двух самых дорогих ей людей — Саши и Димы.

— Добрый вечер, — она толкнула дверь и вошла в кабинет старинной подруги. — Давненько мы с тобой не заседали!

— С твоей работой только о заседаниях думать! Сама не отдыхаешь и другим не даёшь!

— Не бурчи, тебе это не идёт. Ну, рассказывай.

— Даш, только ты мне слово дай, что не будешь рысаком скакать, да?

— Ты если ещё этого рысака за хвост пару минут потянешь, — ответила Орлова, снимая шубку и стягивая с шеи тёплый шарф, — то я вообще ни за что не ручаюсь. Говори давай.

— Дашка, тут такое дело. Кажется, наши дети давно знакомы. И не просто знакомы, а очень близко.

— Почему ты так думаешь? И что по-твоему значит «близко знакомы»?

— Всё!

— Что «всё»?

Журавлёва молча уставилась на подругу и сжала губы, будто удивляясь её непонятливости. Дарья несколько секунд смотрела ей в лицо, а потом резко подняла брови и округлила рот.

— Наконец-то дошло, — удовлетворённо заговорила Марьяна.

— Ты в своём уме? Где они могли пересечься?