Чтение онлайн

Всю эту информацию Артур узнал непосредственно от Жабы во время очередного разговора по душам. Впрочем, прошло еще немало времени, прежде чем они окончательно сдружились. Этому способствовало несколько обстоятельств, среди которых значилось общее дело, пусть даже неудачное, а именно побег и последующее благородное заступничество Уткена.

Имелись и другие причины. Довольно быстро они оба сделались изгоями, так и не вписавшись в мир Доргейма. Яркая личность Артура, его стремительный взлет в связи с неожиданным покровительством главных, а затем такое же быстрое и унизительное падение, полное отторжение со стороны Оделян и безразличие Джехара, так и не определившаяся роль в неудавшемся побеге, – словом, все эти, на первый взгляд, незначительные факторы способствовали сначала недоверию, а затем и глухой неприязни. Многим Артур казался заносчивым гордецом из-за своей молчаливости и нелюдимости, иные же просто выслуживались перед вожаками. Некоторых раздражало само поведение юноши: в сложившихся обстоятельствах он не пытался что-либо изменить, выслужиться, получить заступничество старожил, склонить других на свою сторону.

Между тем он просто являлся самим собой, не желая притворяться, выделываться и, в сущности, был сам по себе, как одинокий волк, добровольно оставивший стаю. Молчаливый, уверенный, замкнутый, угрюмый, постоянно витающий в своих мыслях. Все растущая непопулярность Артура быстро распространилась и на Жабу, второго новичка, у которого, кстати, был выбор: он мог сойтись ближе со Спайки, который хоть и пытался всячески им манипулировать, тем не менее обеспечил бы его надежной защитой от других забияк, либо же продолжить общение с Артуром, человеком, которого доргеймцы решительно не хотели принимать в свое общество. И трусливый Жаба, на удивление всем, выбрал второе. Он готов был терпеть унижение со стороны Единицы по кличке Питбуль, который, встречая его одного, прижимал к угловатой каменной стене Северного дола и мерзким низким голосом шептал на ухо:

– Вот что, братишка, ребята у нас сегодня загадили сральник, тебе вымывать. Если увижу, что плохо стараешься, собственноручно окуну тебя в дерьмо.

Иногда приятель Питбуля Сотка, такой же мерзкий и подлый субъект, развлекался тем, что подлавливал Жабу и специально перед его носом раскидывал мусор, ведь тот значился в Доргейме уборщиком. А если парень отказывался поднимать ошметки, то нещадно колотил его ногами и при этом злорадно смеялся.

Жаба, на свою беду, был физически слабее остальных и не мог отразить нападки озлобившихся доргеймцев, и если Артура попросту боялись в открытую задирать (разве только Единица отваживался это делать), то здесь все было с точностью до наоборот: Жабу задирали все, кому не лень, в том числе самые слабые и отверженные обитатели Доргейма, таким образом вымещая на бедняге скопившуюся злобу и обиду.

С соседями по камере дело обстояло не лучше. Джехар с самого начала невзлюбил Жабу, Спайки был откровенно зол, что тот отказался ему подчиняться, Чанг, казалось, в принципе не был способен на дружеские чувства.

Но, надо отдать должное Жабе, несмотря на общественный остракизм и постоянные издевки, он все-таки выбрал общество Артура. До этого всеми его действиями в основном двигало эгоистичное желание спасти собственную шкуру (кстати, именно по этой причине он быстро сошелся с Азором), но дружба с Артуром выходила за пределы разумного. Клипсянин вряд ли бы сумел обеспечить ему надежную защиту в стенах Доргейма – слишком уж много у него самого имелось неприятелей. Тем более он едва справлялся с забиякой Единицей. Но почему-то именно в Артуре Жаба увидел того, кто был ему на самом деле нужен – друга.

В один из дней клипсянин, глядя на круглое веснушчатое лицо Жабы, хмуро поинтересовался:

– Кто это тебя?

Уткен с досадой мотнул головой.

– А, сам шмальнулся о стену. Неловкий я больно, тем более когда в руках ведра с отходами.

Следующим вечером, встретившись с другом, Артур обнаружил над бровью у Жабы еще один синяк, который уже стал наливаться отвратительным зеленым цветом и расползаться в сторону лба.

– Опять стена? – насмешливо заметил клипсянин, а Жаба виновато посмотрел себе под ноги, словно намереваясь отыскать там ответ на поставленный вопрос.

– Скажи мне, кто это, и я разберусь с ним! – самонадеянно воскликнул отважный клипсянин, всегда готовый бороться за правду. Юноша ненавидел травлю слабых. Жаба недоверчиво хмыкнул.

– Да уж. Разберешься. Не знаешь, что ли, как живодер любит бить по батареям? То есть по ребрам. Это Питбуль!

Артур задумался. Единица был единственным в колонии, с кем он никак не мог совладать. Тот всегда был на шаг впереди – в ловкости, силовой подготовке, умении пользоваться боевым оружием. Лишь несколько раз Артуру удавалось победить соперника, да и то случайно, используя хитрость. От полного разгрома и безжалостного избиения его спасал только Джехар, хоть и не всегда. Чаще всего взгляд главного безразлично скользил по фигурам дерущихся, а он сам никак не вмешивался. Господину Шандонэ же, казалось, доставляло особое удовольствие наблюдать кровавые расправы. Как Артур догадывался, тот по своей натуре являлся весьма жестоким человеком. Как же было справиться с Единицей, что придумать? Клипсянин решил напрямую поговорить с главным.

Как-то вечером, после завершения работ, все узники собрались в камере. Артур подошел к Джехару.

– Мне нужно поговорить с тобой, – решительным голосом произнес юноша, вызывающе вздернув подбородок.

Брови главного поползли наверх, а он сам сложил свои полные губы в насмешливую ухмылку.

– Говори, братишка.

– Это личный разговор.

– Чтобы потом меня обвинили в том, что я выделяю тебя среди остальных? Нет, уж, валяй при всех.

Артур вздохнул.

– Ладно. Ты же ведь главный в Доргейме, не так ли?

– Только сейчас это понял? Туго соображаешь, однако.

– Тогда почему в колонии нет никакой дисциплины? Почему одни безжалостно травят других? Почему Единица позволяет себе ежедневно избивать Четверку, а ты смотришь на это спустя рукава?

Джехар сдвинул брови и сурово взглянул на Артура.

– В Доргейме каждый сам за себя. Если он – половая тряпка, я тут ничего не могу сделать.

– Не можешь или не хочешь? В таком случае, ты не главный, а просто… Пустое место! – раздражаясь, обвиняющим голосом выкрикнул Артур.

Спайки лениво захлопал в ладоши.

– Бунт в камере? Занятно. Сейчас Джех тебя извозит в параше, будь уверен.

Но Джехар, к огромному разочарованию драчливого Спайки, не сделал ничего подобного. Взглядом он поискал Жабу, забившегося на нарах, и приказал:

– Эй ты, мямля, подойди!

Дрожа от страха и чуть ли не пригибаясь на ногах к полу, Четверка подошел к главному.

– Правда ли, что Единица пристает к тебе?

Четверка оглянулся на Артура, пытаясь найти в его лице поддержку, а затем пробормотал едва слышно:

– Не… То есть да. Правда.

– Что он делает?

– Он не… Бьет меня.

Джехар неожиданно со всех сил размахнулся и влепил Четверке смачную оплеуху.

– Вот так? – насмешливо поинтересовался он, когда бедняга ойкнул от боли и схватился за пострадавшую щеку.

– Та-ак. – Четверка чуть не плакал.

– А почему же ты не даешь сдачи, а, слабак? – насмехаясь, продолжил издеваться Джехар, но не успел договорить свою фразу, поскольку совершенно взбешенный Артур свалил его с ног и так сильно отбросил назад, что тот с размаху ударился о каменный стол головой.

В камере воцарилась гнетущая тишина. Чанг и Спайки с удивлением выглядывали из своих углов, Четверка едва сдерживал слезы, а Джехар, судя по всему, отключился. Впрочем, спустя уже минуту армут открыл глаза и с неподдельным удивлением воззрился на смельчака, дерзнувшего поднять на него руку.

– Почему же ты лежишь и не даешь сдачи, а, главный? – на его манер насмешливо протянул Артур, с откровенным презрением глядя на поверженного врага.

– Ой, сейчас начнется заварушка! – восторженно воскликнул Спайки, с готовностью вскакивая со своего места. Забияка всегда готов был участвовать в любой потасовке. Но он ошибся и на сей раз. Джехар с показательной медлительностью поднялся с пола, небрежно стряхнул с себя тараканов, неловко потер шишку и сказал Артуру уставшим и хриплым голосом: