Чтение онлайн

Славный подойничек мой кипарисный и кубок не хуже,

Сделал Пракситель его: берегу их для девушки милой.

Лакон

Псом я владею, на волка похожим, приятелем стада;

Дам его другу в подарок затравливать дикого зверя.

Комат

Слушай-ка ты, саранча, перепрыгнуть ты хочешь ограду?

Лоз виноградных не порти; и так они вовсе засохли.

Лакон

Как разозлил козопаса я здорово, гляньте, стрекозы! (110)

Так же, пожалуй, жнецов раздражаете вы своим треском.

Комат

Я ненавижу лисиц длиннохвостых, что к лозам Микона

Под вечер тихо крадутся обгладывать спелые гроздья.

Лакон

Мне же противны жуки, что кружатся вкруг сада Филонда;

Гложут созревшие смоквы, и носит их ветер повсюду.

Комат

Помнишь, как вздул я тебя? Ты же, зубы со злобой оскалив,

Весь извивался червем и за дуб всею силой хватался.

Лакон

Этого – что-то не помню; но то, как тебя, привязавши,

Твой Эвмарид обработал, - вот это я помню отлично.

Комат

Кто-то уж больно сердит; неужели, Морсон, ты не видишь? (120)

Ты на могилах старух набери ему сциллы цветочков.

Лакон

Да, я кого-то задел! Это, верно, Морсон, - ты заметил?

Живо, сорви цикламен, что у вод расцветает Галентских.

Комат

Пусть Гимерийский поток обратится в молочную реку,

Кратиса струи – в вино, а камыш станет садом плодовым.

Лакон

Пусть Сибарис обратится в медовую реку, чтоб утром

Девушка вместо воды принесла себе меда ведерко.

Комат

Клевером кормятся козы и козьею травкой душистой.

Лазят в фисташковых чащах, лежат меж кустов земляники.

Лакон

Сладкий цветок медуницы в обилии щиплют барашки, (130)

Вкусен и цвет полевой, распустившейся розы пышнее.

Комат

Я на Алкиппу сердит; не хотела мне дать поцелуя,

За уши взявши покрепче, когда я ей отдал голубку.

Лакон

Как Эвмедея люблю я! Свирель ему дал я недавно;

Он же меня наградил поцелуем и крепким, и сладким.

Комат

Нет, неповадно, Лакон, с соловьями сражаться сорокам,

Ни с лебедями удодам. Напрасно ты ссоры заводишь!

Морсон

Больше, пастух, ты не пой, так велю я. Комат от Лакона

В дар пусть получит овцу; ну а после, когда ты зарежешь

Нимфам овечку, пришли-ка Морсону кусочек получше. (140)

…

(№ 1228). Идиллия VI. Дафнис и Дамойт. [Феокрит 1998, с.37-38]

«Раз так случилось, Арат, что стада свои Дафнис с Дамойтом

Вместе пустили пастись. Был один из них мужем цветущим.

Юным подростком другой. У ручья они, вместе усевшись,

Песни пропели такие в полдневную летнюю пору.

Дафнису – первый черед: состязаться он первый затеял:

[ Песня о Полифеме и Галатее. Ст.6-19]

Тотчас Дамойт подхватил и в ответ спел он песню такую: (20)

[ Песня на ту же тему. Ст.20-40]

С Дафнисом, песню допев, обменялся Дамойт поцелуем;

Давши в подарок свирель, награжден был он флейтой чудесной.

Дафнис-пастух на свирели, на флейте Дамойт начинает.

Тотчас же все их коровы на мягкой траве заплясали.

Кто ж победитель? Никто. Не остался никто побежденным»

(№ 1229). Идиллия VII. Праздник жатвы. [Феокрит 1998, с.39-44]

«Помню, однажды направил из города путь я к Галенту,

Вместе с Эвкритом я шел, был Аминт нашим спутником третьим.

Там, в благодарность Део, созывали на жатвенный праздник

Всех Фрасидам с Антигеном; их двое – сынов Ликопея,

Отпрысков славной семьи; от Клитии род их ведется

И от Халкона – того, кто вызвал источник Бурину,

Крепко ударив о скалы коленом; теперь близ потока

Вязы промеж тополей разрослися тенистою рощей,

Зеленью пышных вершин соткав густолистые своды.

Мы полпути не прошли, и могильная насыпь Брасила (10)

Даже вдали не виднелась, как добрые Музы послали

Спутника славного нам – одного кидонийского мужа.

Имя Ликида носил он и был козопасом; навряд ли

Кто усомнился бы в этом: глядел он и впрямь козопасом.

Шкурой косматой с козла густошерстого, белого с желтым

Плечи свои он покрыл, сычугом еще пахнущей крепко.

В плащ был потертый одет, пояском подпоясан плетеным;

Крепкий изогнутый посох из дерева дикой маслины

В правой держал он руке. И спокойно, ко мне обратившись,

Молвил с улыбкой в глазах – усмешка чуть морщила губы: (20)

«Ах, Симихид, ну, куда же ты тащишься в знойную пору?

Даже и ящерки спят в этот час, забираясь в терновник.

Жавронки – гости могил – и те в этот час не порхают.

Может, идешь ты к обеду незваный? И к чьей же ты бочке

С прытью такою бежишь? Шагаешь ты поступью бойкой,

Даже и камешки все под твоим сапожком распевают».

Я же ответил: «Ликид мой любезнейший, все говорили

Мне пастухи и жнецы, что чудесной игрой на свирели

Славишься ты между ними; и это мне радует сердце.

Все же надеюсь, что мог бы, пожалуй, померяться силой (30)

В пенье с тобою. Дорога лежит нам на жатвенный праздник.

Пышно одетой Деметре друзья мои в жертву приносят