Чтение онлайн

9. Итак, Порос есть логос в сфере умопостигаемого и Ума, он наиболее распространился и, так сказать, был развернут [из Ума], и должен был возникнуть окрест Души и в Душе. Ибо в Уме [всё] есть свёрнуто, \30\ и ничего не привходит к нему от иного; когда же Порос опьянел, полнота пришла к нему извне. Что могло бы обозначать в горнем мире, что он был наполнен нектаром, если не то, что логос отступил от лучшего начала в нечто худшее? Да, этот логос есть в Душе, и есть в ней от Ума, и сказано, что он пришел в этот сад, когда родилась Афродита. Всякий сад есть украшение и великолепие богатства. Всё Зевсово украшено логосом, и украшения суть сияния его славы, простирающиеся от самого Ума в Душу. Что могло бы быть садом Зевса, если не его изваяния и просияния его славы? И что есть просияния его славы, если не украшения или логосы, истекающие из него? Все логосы суть Порос, богатство и изобилие красоты, сущей уже в явлении: это-то и есть опьянение нектаром. Чем же [ с.260] нектар мог бы быть для богов, если не тем, что приносит им и о чем печется божественность? На низшем после Ума уровне она печется о Логосе; Ум же обладает собою сполна и не пьянеет от этого, ибо не имеет ничего вне себя. Логос есть порождение Ума и его ипостась, сущая после Ума и ему уже не принадлежащая, но лежащая в ином, в том, что названо садом Зевса, лежащая тогда, когда, как сказано, Афродита получает ипостасийное бытие в [божественной] сущности.

Д олжно мифу, если он хочет быть мифом, делить время в том, о чем он повествует, и разделять друг от друга многих сущих вместе, распределяя их по чинам или силам; [вообще] там, где есть логосы, есть и рождение нерожденного, и раздельное существование сущего вместе; \31\ поучая, насколько это для них возможно, мифы дают размышляющему соединить положенное ими в раздельности. Здесь соединяются: Душа, присущая Уму, от Ума получившая ипостасийное бытие, наполненная тогда логосами, краса, красотами украшенная, богатством наполненная, вместилище сияний славы и образов всех прекрасных [существ]; она — Афродита всего, все логосы — в ней, богатство в ней и Порос — от истекающего свыше нектара; и сияния славы в ней, поскольку она положена в Жизни, — названы садом Зевса; \32\ [Пир 203b5-7] там спит Порос, отягощенный тем, чем был наполнен. Жизнь явлена Там и существует вечно, и говорится, что боги « пируют», \33\ [Пир 203b2] будучи вечно блаженными.

Будучи всегда таким именно образом, Эрос по необходимости получает бытие из [ с.261] порыва Души к лучшему и к Благу; Эрос был всегда, как и Душа. [Однако] он есть нечто смешанное и причастное нужде, ибо он желает наполниться; не лишен он и части в богатстве, ибо он ищет то недостающее, что имеет; ведь то, что всецело не участвует в благе, никогда блага не ищет. Говорится, что он рожден от Пороса и Пении, ибо лишенность, и стремление, и память логосов, вместе появившись в душе, производят действие, направленное к благу, а это и есть Эрос.

Его мать есть Пения, потому что стремление принадлежит нуждающемуся. Пения есть материя, поскольку она во всецелой нужде; а поскольку желание блага неопределенно — ибо не имеет ни формы, ни логоса тот, кто устремлен к благу, — постольку делает себя более материальным всякий устремленный, насколько он устремлен. То же, к чему стремление, само есть эйдос, пребывающий только в себе; стремящийся принять делает себя материей для того привходящего, которое имеет принять.

Таким-то образом Эрос есть что-то материальное и демон, происшедший из души, насколько она лишена блага и стремится к нему.

Примечания[Плотин 2004-05, т.3, с.261-266]

1. Об этом вполне эллинистическом представлении о созвучии души с прекрасным и несозвучии с безобразным, см.: Enn. I. 6 [1]. 2. 1–6. В обоих случаях Плотин опирается на Платона ( Пир,206d1–2).

1. Фраза с небольшим, но существенным изменением ( ту агафу— единственное число, тон агафон— множественное) заимствована у Аристотеля ( Никомахова этика, А 6. 1096b6; см. также: Метафизика, А 5. 986а22–26). Ссылка на таблицы из 10 пар основных противоположностей, составленные, согласно Аристотелю, пифагорейцами и включающие в себя перас кай апейрони агафон кай какон(предел–беспредельное, прекрасное–безобразное и т. д.); аористон(для апейрон) — скорее, платонический, чем пифагорейский термин.

2. Платон. Пир,206с4–5.

3. Плотин пытается близко следовать платоновской доктрине ( Пир,206с ff.), но фактически он вводит серьезное изменение, проводя границу между чистым эросом красоты, который не производит стремления порождать, и любовью, смешанной со стремлением к вечности и устремленной порождать, — ее Плотин ставит ниже. У Платона всякий эрос направлен к высшему и существенно продуктивен ( Пир,212а). У Плотина это не так.

4. См.: Платон. Федр,242d9.

5. Там же, 265с2–3.

6. См.: Платон. Пир,203b–c.

7. Эти аллегорические наименования двух Афродит — Урания и Пандемос и различные толкования мифа о рождении Афродиты (не имеющие существенного значения для религиозной практики греков) — появляются в речи Павсания ( Пир,180d) и в ПиреКсенофонта VIII, 9–10. Но сам Платон не придавал серьезного значения различию двух Афродит — оно не являлось решающим в развитии его мысли в Пире. Плотин же находит эту аллегорию полезной в контексте собственной мысли — для разграничения высшей и низшей Души.

8. Здесь ясно видно, сколь малое значение Плотин придавал мифам и их интерпретации. Согласно Гесиоду ( Теогония,188 ff.), Афродита возникла из пены, которая образовалась вокруг места падения в море детородного члена Урана после отсечения его Кроносом — история, особенно нелюбимая Платоном за ее грубость и излишнюю образность(см.: Г о сударство, II, 377e–378a и Евтифрон,6a–b), и, тем не менее, Плотин упоминает о ней. Поводом к этому послужило то, что Кронос для Плотина обычно выступает мифическим эквивалентом Ума (см.: Enn. V. 1. [10] 4), за которым Афродита — как божественная Душа — должна неукоснительно следовать.

9. Эросот слова орасис(зрение).

10. Как высшая Душа называется «Небесной», потому что «освещает» видимое небо (т. е. она есть непосредственный источник всех его форм), хотя сама не имманентна, но трансцендентна ему, так и высшее в нас не есть собственно «мы», но отделено от нас и трансцендентно нам. См. созданный в то же время трактат Enn .V. 3 [49] 3.

11. О том, что все частные (индивидуальные) души суть одна душа — см.: Enn .IV. 3 [27] 8; IV. 9 [8]; VI. 4 [22] 14.

12. Этим разграничением Плотин примиряет Федр, где Эрос есть бог, с Пиром, где он есть демон, сохраняя платоновское понимание того, что Эрос не только желание, которое должно исчезнуть вместе с удовлетворением, но и нечто остающееся, когда любящий достигает единства с возлюбленным и полноты в осуществлении своего стремления.

13. Отождествление бога Эроса с космосом мы находим у Корнута ( Theologiae Graecae Co m pendium .Сh. 25 (p. 48, 5–9 Lang)): возможно, оно принадлежит стоикам. Плутарх обращается к мифу, изложенному в Пире, в сочинении Об Изиде и Осирисе. Гл. 57, 374d–e, где он отождествляет родителей Эроса — Богатство и Бедность — с умопостигаемой реальностью и материей, которые объединились в форму космоса, и уподобляет эту триаду египетским Осирису, Изиде и Гору. Плотин, хотя и отказывается от отождествления Эроса с космосом, сохраняет, тем не менее, нечто от аллегорической интерпретации родителей Эроса.

14. См.: Платон. Пир,203d1–2.

15. Использование имени «демоны» ( даймонес) для сверхъестественных, подчиненных богам существ — восходит еще к Гесиоду ( Труды и Дни,122–126). Платон, а затем Ксенократ и средние платоники продолжили и развили его идеи, определив характеристики этих промежуточных существ и выработав систематическую демонологию, которой Плотин в основном и следует в данной главе.

16. Фраза взята из Нумения (test. 24 Leemans = Proclus, In Tim. 303, 27–30 4, 1)