Чтение онлайн

17. О телах демонов, сделанных из самого лучшего воздуха — см.: Апулей. О демоне С о крата, гл.11. (весь трактат является одним из лучших примеров общей для платоников демонологии); см. также Порфирий. О воздержании,II, 39. Вера в такие тела была общей для платоников II в. и позже, возможно, она берет начало от Посидония.

18. Мысль о том, что участие в «умопостигаемой материи» есть промежуточное звено между полной бестелесностью и материальным (т. е. телесным) воплощением, необычна для Плотина. Свойственная ему точка зрения подробно изложена в трактате Enn .II. 4 [12] 3–5 и 15.

19. Концепция умопостигаемой материи здесь принимает даже более законченный вид, чем в предыдущей главе. Мысль о том, что эрос души существенно ущербен из-за привнесенности в него «материального» элемента, пожалуй, не встречается более нигде в эннеадах(здесь, однако, она неизбежна при такой интерпретации плстоновского Пира). Нечто общее, правда, она имеет с «неугомонной силой» в душе, которая порождает время в трактате Enn .III. 7 [45] 11.

20. См.: Платон. Федр,240d1.

21. Ум, напротив, «всегда стремится и всегда достигает», Единое же не стремится вовсе, ибо Ему незачем стремиться и нечего достигать ( осте эн мен то но э эфесис как эфиеменос аэй кай аэй тинханон, экейнос де уте эфиеменос – тинос гар; уте тинханон, Enn. III. 8 [30] 11, 23–25).

22. Пример заимствован у Аристотеля, который использует его довольно часто. См., например, Метафизика, . 30. 1025a, 32.

23. См.: Платон. Пир,203b6.

24. См.: Платон. Федр,246е4.

25. См.: Платон. Письмо II ,312e4 (это место, одно из ключевых в Плотиновом толковании Платона, цитируется полностью в следующем по времени трактате Enn .I. 8 [51] 2. 28–32).

26. См.: Платон. Филеб,30d1–2.

27. Во второй главе этого трактата и в других местах у Плотина Кронос есть Ум. Данный пассаж снова демонстрирует, сколь малое значение придает Плотин интерпретации мифов и как близко, временами, подходит к отождествлению высшей Души с Умом.

28. См.: Псевдо-Аристотель. О мире, 392a27–28.

29. О «свернутости», или сконцентрированном единстве Ума, в противоположность относительной развернутости (или распространению) Души, или Логоса в Душе, см.: Enn .III. 7 [45]. 11. 23 ff. и Enn .III. 2 [47]. 2. 17 ff. В данном отрывке Плотин пытается различить чистый Ум и разумное начало в Душе столь же тщательно, как и в близком по времени трактате Enn .V. 3 [49].

30. Плотин готов применить постигнутую им близость метафизических и мифических понятий ( логойи мифой) к собственным метафизическим рассуждениям. См.: Enn .VI. 7 [38] 35, 27–30.

31. См.: Платон. Пир,203b5–7.

32. Там же, 203b2.

Приложение № 2. Древний Рим

Период республики

1.1. Ранняя республика (509-202)

(№ 2073). «[Как говорит Дионисий], (1) я упомяну еще один касающийся граждан случай, достойный восхваления со стороны всех людей, из которого эллинам станет ясно, сколь велика была тогда в Риме ненависть к пороку и суровость в отношении тех, кто нарушает всеобщие законы человеческой природы. (2) Гай Леторий, по прозвищу Мерг, человек из славного рода и не трус в военных делах, назначенный трибуном одного из легионов во время Самнитской войны, уговаривал, до определенного [ с.208] времени, некоего юношу, выделявшегося внешностью среди прочих живших с ним одной палатке, добровольно уступить ему юный цвет своего тела. Но поскольку ни дарами, ни другими услугами юношу не удавалось соблазнить, Леторий, будучи не в состоянии сдерживать свою страсть, решился применить силу. (3) Когда же бесчинство этого человека стало известно всем в лагере, плебейские трибуны, сочтя, что такое преступление касается всего общества, выдвигают против него обвинение от лица государства. И народ всеми голосами осудил Летория, а наказанием по суду назначил смерть, не желая, чтобы находящиеся у власти подвергали ужасным и противоречащим мужской природе оскорблениям людей свободных и воюющих в защиту свободы остальных граждан». (Дионисий Галикарнасский. Римские древности XVI 4 (8), пер. А.М.Сморчкова [Дионисий 2005, т.3, с.207-208])

(№ 2074). «5 (9) А еще удивительнее этого они поступили немного раньше, хотя дурное обращение имело место в отношении раба. А именно, сын Публия, одного из тех военных трибунов, что сдали армию самнитам и прошли под ярмом, оставленный в крайней бедности, был вынужден взять в долг на погребение отца, рассчитывая получить помощь от родственников. Но, обманувшись в этой надежде, был отдан в уплату за долги, когда истек срок. А был он совершенно юн и миловиден. (2) Он терпеливо исполнял все прочие обязанности, которые обычай установил для рабов в отношении господ, но, принуждаемый уступить юный цвет своего тела, стал возмущаться и всячески сопротивляться. Получив за это много ударов плетьми, он выбежал на Форум и, став на каком-то высоком месте, где рассчитывал обрести много свидетелей дурного с ним обращения, рассказал о разнузданности ростовщика и показал шрамы от плетей. (3) Когда же народ возмутился и признал дело заслуживающим общественного осуждения, а плебейские трибуны предъявили обвинение на суде, ростовщик был приговорен к смерти. И вследствие этого случая все римляне, порабощенные за долги, получили обратно прежнюю свободу благодаря утвержденному тогда закону [Петелия-Папирия]». (Дионисий Галикарнасский. Римские древности XVI 5 (9), пер. А.М.Сморчкова [Дионисий 2005, т.3, с.208])

(№ 2075). «[ 326 г.] Поводом к изменению законодательства послужило соединение в одном ростовщике распутности с исключительной жестокостью; (2) звали его Луций Папирий. Когда Гай Публилий отдал ему себя в рабство за отцовские долги, то молодость юноши и его красота вызвали в хозяине не сострадание, а похоть и желание обесчестить юношу. (3) Он счел его юность пришедшейся кстати доплатой к долгу и поначалу попытался соблазнить юношу непристойными речами, а потом, видя его презрение к непотребству и глухоту ко всем уговорам, стал угрожать, запугивать, всякий раз поминая о его жалкой доле; (4) наконец поняв, что юноша не столько помнит о теперешней своей участи, сколько о том, что он свободнорожденный, ростовщик приказал раздеть его и высечь. (5) Когда исполосованный розгами юноша вырвался на улицу, обвиняя ростовщика в распутстве и жестокости, на форуме (6) собралась огромная толпа народа … (8) …консулы получили приказ вынести на народное собрание закон, разрешающий держать в колодках или оковах вплоть до уплаты долга только тех, кто заслужил наказание за причиненный ущерб (9), а за взятые в долг деньги отвечает имущество должника, но не его тело». (Ливий VIII 28, пер. Н.В.Брагинской [Ливий 1989-93, т.1, с.392]) То же: (Эпитома кн.8 Тита Ливия [Ливий 1989-93, т.1, с.560])

У Валерия Максима (VI 1, 9) – Ветурий, сын консула.

(№ 2076). «[ Около 230 г.] Будучи эдилом, он оказался вынужден, вопреки своему желанию, начать судебное преследование. Дело в том, что у него был сын, тоже носивший имя Марцелл, мальчик поразительной красоты, славившийся в Риме и своей наружностью и, не в меньшей мере, скромностью и хорошим воспитанием. Он приглянулся Капитолину, товарищу Марцелла по должности, человеку распутному и наглому, и тот сделал ему грязное предложение. Мальчик сначала сам ответил отказом, а когда Капитолин повторил свое предложение, открыл все отцу, и Марцелл с негодованием обратился с жалобой в сенат. Перепробовав множество всяческих уверток и отписок, Капитолин апеллировал к народным трибунам, но те не приняли его апелляцию, и тогда он прибегнул к отрицанию обвинения в целом. А так как разговор его с младшим Марцеллом происходил без свидетелей, сенат решил вызвать самого мальчика. Видя его смущение, слезы и смешанный с неподдельным гневом стыд, сенаторы, не требуя никаких иных доказательств, признали Капитолина виновным и присудили его к денежному штрафу; на эти деньги Марцелл заказал серебряные сосуды для возлияний и посвятил их богам» (Плутарх. Марцелл 2, пер. С.П.Маркиша [Плутарх 1994, т.1, с.340-341])

(№ 2077). Из речи Виррия в сенате Капуи [211 г.]: «Я не увижу родной город в огне и развалинах; не увижу, как [ римляне] поволокут насиловать наших матерей, девушек и благородных отроков». (Тит Ливий XXVI 13, 15, пер. М.Е.Сергеенко [Ливий 1989-93, т.2, с.239])

(№ 2078). Из речи локрийских послов в римском сенате [204 г.]. «…сейчас всех ваших центурионов и солдат он сделал Племиниями – так ему хочется всех без различия видеть бесстыдными и бессовестными: (15) все тащат, воруют, бьют, наносят раны, убивают, бесчестят женщин, девушек, благородных отроков, вырывая их из родительских объятий». (Тит Ливий XXIX 17, 14-15, пер. М.Е.Сергеенко [Ливий 1989-93, т.2, с.382])