Чтение онлайн

Гиппотроф. Однако, мой Сократ, быть может, они ими и стали бы, если бы не ушли молодыми из жизни.

Сократ. Естественно, что ты заступаешься за своего любимца, однако Перикл, если бы добродетель была изучима и он мог бы их сделать доблестными, гораздо раньше обучил бы их своей добродетели, чем музыке и состязаниям. Но оказалось, что добродетели, по-видимому, нельзя научить». (Симон (?). О добродетели 377d-e, пер. С.Я.Шейнман-Топштейн [Платон 1990-94, т.4, с.545-546])

Симмий

(№ 713). «Симмий из Фив – под его именем известны двадцать три диалога: … «Что есть прекрасное?» … «О любви» (Диоген Лаэртский II 124 [Диоген 1979, с.143])

Эсхин

(№ 714). «А всех диалогов Эсхина, отпечатлевающих сократовский нрав, имеется семь: первый – и потому более слабый – «Мильтиад», затем – «Каллий», «Аксиох», «Аспазия», «Алкивиад», «Телавг» и «Ринон»». (Диоген Лаэртский II 61 [Диоген 1979, с.122-123])

(№ 715). « Сократ. Я отправился в Киносарг, и, когда подошел к Илиссу, внезапно раздался чей-то крик: «Сократ, Сократ!» Я обернулся, посмотрел в ту сторону, откуда кричали, и увидел Клиния, сына Аксиоха, спешащего по направлению к источнику Каллирои вместе с Дамоном, музыкантом, и Хармидом, сыном Главкона: первый из них был его учитель музыки, второй же – его сотоварищ, влюбленный в него и им любимый». (Эсхин (?). Аксиох 334а, пер. С.Я.Шейнман-Топштейн [Платон 1990-94, т.4, с.603])

Сократические диалоги

(№ 716). « Сократ. Когда я так сказал, Продик приготовился защищаться против юноши и доказать то, что отстаивал сейчас ты, [Критий], при этом его приводила в негодование самая мысль, что он мог бы впустую о чем-то молить богов. Но тут подошел гимнасиарх и попросил его оставить гимнасий, говоря, что не подобает беседовать с младшими, а раз не подобает, то ясно, что это дурно. Я для того рассказал тебе об этом, чтобы ты видел, как относятся люди к философии, ведь когда Продик выступил здесь с такими речами, присутствующим он показался настолько безумным, что его выгнали вон из гимнасия». (Псевдо-Платон. Эриксий 398е-399а, пер. С.Я.Шейнман-Топштейн [Платон 1990-94, т.4, с.564])

Сомнительные диалоги, приписанные Платону

(№ 717). « Алкивиад. … Ведь этим венком я увенчаю тебя, потому что ты дал мне прекрасный совет …

Сократ. А я принимаю и этот твой дар, и любой другой с радостью получу из твоих рук. … Я думаю, что пребываю в такой же бездне, как Креонт, и хотел бы одержать прекрасную победу над твоими поклонниками». (Платон (?). Алкивиад II 151а-с, пер. С.Я.Шейнман-Топштейн [Платон 1990-94, т.1, с.140-141])

(№ 718). « Сократ. … Итак, поскольку ты мой друг, я не осмелился бы тебя обманывать, обнаружив тем самым недоверие к подобному человеку [ Гиппарху], после кончины которого афиняне в течение трех лет терпели тиранию его брата Гиппия, и ты от всех стариков слышал, что лишь в эти годы в Афинах царила тирания, все же остальное время афиняне жили чуть ли не как в царствование Кроноса. Более осведомленные люди говорят, что и смерть-то его произошла не из-за того, из-за чего полагают многие, - не из-за бесчестья сестры во время Канефорий (это ведь просто нелепость!), но из-за того, что Гармодий был любимцем Аристогитона и его учеником, да и сам Аристогитон слишком чванился тем, что обучает другого человека, и воображал себя соперником Гиппарха. В это время случилось так, что сам Гармодий был поклонником некоего юноши из тогдашних родовитых красавцев – имя его известно, да я запамятовал, - а юноша этот, ранее восхищавшийся мудростью Гармодия и Аристогитона, позднее сошелся с Гиппархом и исполнился к ним презрения; тогда они, удрученные его пренебрежением, убили Гиппарха». (Платон (?). Гиппарх 229b-d, пер. С.Я.Шейнман-Топштейн [Платон 1990-94, т.4, с.538])

(№ 719). « Клитофонт. … В конце концов кто-то из твоих друзей, мой Сократ, слывший самым красноречивым, ответил мне, будто особый предмет справедливости, принадлежащий только ей, - это установление дружбы в государствах. На следующий вопрос он отвечал, что дружба является благом и ни в коей мере не может считаться злом, в то время как любовь между детьми или животными, именуемую нами тем же словом, он в ответ на повторный вопрос не признал дружбой: по его мнению, такого рода отношения чаще приносят вред, чем пользу. Избегая возражения, он утверждал, что это вообще не дружба и те, кто дают таким отношениям это имя, лгут. По его мнению, ясно как день, что истинная и действительная дружба – это единомыслие». (Платон (?). Клитофонт 409d-e, пер. С.Я.Шейнман-Топштейн [Платон 1990-94, т.4, с.578-579])

(№ 720). « Сократ. … А можешь ли ты сказать, кто из древних был достойным законодателем в игре на флейте? Возможно, тебе не приходит на ум, но я, если хочешь, тебе напомню.

Друг. Да, напомни, пожалуйста.

Сократ. Такими знатоками слывут Марсий и его любимец – фригиец Олимп.

Друг. Это правда.

Сократ. Ведь божественна и музыка, исполнявшаяся ими на свирели, - более божественна, чем у других; только она трогает души и показывает, что в ней принимают участие боги; и в наше время только их музыка сохранилась как музыка богов». (Платон (?). Минос 318b-c, пер. С.Я.Шейнман-Топштейн [Платон 1990-94, т.4, с.588-589])

(№ 721). « Сократ. Я вошел в училище грамматиста Дионисия и увидел там юношей, известных своим прекрасным обликом и славным происхождением; узрел я также и их поклонников. Случилось, что двое из мальчиков между собою спорили, но я не очень-то расслышал о чем. Впрочем, мне показалось, что они спорят то ли об Анаксагоре, то ли об Энопиде. …

( с.133) Едва мы обменялись этими речами, как оба мальчика, внимавшие им, замолчали и, прекратив свой спор, стали нашими слушателями. Не знаю, что испытывали при этом их поклонник, сам же я был потрясен: меня всегда сражают своей красотой юноши. Но показалось мне, что и второй из поклонников не меньше меня был взволнован, однако он все-таки отвечал мне, и довольно заносчиво. «Если бы, мой Сократ, - молвил он, - я полагал, что философствовать постыдно, я не считал бы себя человеком, да и никого другого, кто был бы такого же мнения». При этом он указал на своего соперника и говорил очень громко, чтобы мог слышать его любимец» (Платон (?). Соперники 132а-133b, пер. С.Я.Шейнман-Топштейн [Платон 1990-94, т.4, с.593-594])

Ксенофонт

Ксенофонт, сын Грилла, из Афин.

(№ 722). «Был он на редкость скромен и на редкость хорош собой. …

Аристипп в IV книге «О роскоши древних» сообщает о Ксенофонте, что он был влюблен в Клиния и говорил о Клинии так…» (Диоген Лаэртский II 48 [Диоген 1979, с.118-119])

«Воспоминания о Сократе»

(№ 723). «Удивительным кажется мне также и то, что некоторые поверили, будто Сократ развращает молодежь, - Сократ, который, кроме упомянутых качеств, прежде всего обладал больше всех на свете воздержанием в любовных наслаждениях и в употреблении пищи…» (Ксенофонт. Воспоминания о Сократе I 2, 1 [Ксенофонт, ВС 1993, с.9])

(№ 724). «Заметив, что Критий влюблен в Евфидема и соблазняет его, чтобы быть с ним в таких отношениях, в каких находятся люди, пользующиеся телом для любовных наслаждений, Сократ старался отвратить его от этой страсти: он указывал, как унизительно и недостойно благородного человека, подобно нищему, выпрашивать милостыню у своего любимца, которому он хочет казаться дорогим, моля и прося у него подарка, да еще совсем нехорошего. Но, так как Критий не внимал таким увещаниям и не отставал от своей страсти, то, говорят, Сократ, в присутствии многих лиц, в том числе и Евфидема, сказал, что у Крития, как ему кажется, есть свинская наклонность: ему хочется тереться об Евфидема, как поросята трутся о камни. С этого-то времени и стал ненавидеть Сократа Критий: будучи членом коллегии Тридцати и попав в законодательную комиссию с Хариклом, он припомнил это Сократу и внес в законы статью, воспрещающую преподавать искусство слова…» (Ксенофонт. Воспоминания о Сократе I 2, 29-31 [Ксенофонт, ВС 1993, с.14-15])