Чтение онлайн

Следующее, что я помню: Ванесса трясёт меня за плечи, кричит, плачет, а наша баржа уже причалила — прямо в приземистую канарскую пальму.

Ну, технически, дерево приняло на себя основной удар. Но этого было достаточно, чтобы мы с родителями метафорически проснулись и обратились за надлежащей помощью.

После двух исследований сна нам поставили диагноз. В ретроспективе это должно было быть довольно очевидно. Без правильного лечения моя конкретная разновидность нарколепсии довольно тяжела, а я не лечила ее должным образом. Мои симптомы были как горящая афиша:

Вооружившись названием для моего расстройства, я наконец смогла обратиться за целенаправленной медицинской помощью. Но, к моему большому разочарованию, не было никакой аккуратной трансформации «до/после».

Никто не хочет, чтобы к нему относились как к больному, а навигация в мире инвалидности уникально сложна, когда твоя инвалидность невидима. Мои друзья не могли понять, особенно в те первые дни, почему я не могу просто выпить напиток с кофеином и почувствовать себя лучше. Учителя думали, что я ленивая. Драматичная. Некоторые отпускали язвительные замечания: «Наверное, мой урок недостаточно интересен, чтобы ты не засыпала?»

Пятым уроком стал сон в кабинете медсестры, который заряжал мою батарею ровно настолько, чтобы дотянуть до конца занятий, после чего я шла домой и сразу снова ложилась спать. В среднем мне требовалось три дневных сна, иногда четыре, плюс десятки микроснов по пять-десять секунд в промежутках. Вдобавок мы тестировали разные комбинации стимуляторов, препаратов для улучшения когнитивных способностей, ночных снотворных (потому что, верите или нет, ночной сон при нарколепсии не всегда приносит отдых) и СИОЗС [4] от тревожности и депрессии, которые со временем подступили.

Скажем, не совсем так я представляла себе свои лучшие годы в старшей школе.

Кое-как получив аттестат, я решила отложить поступление в колледж. Я все равно понятия не имела, чем хочу заниматься в жизни. Но с избытком свободного времени и недостатком отвлечений меня начала одолевать тоска. Верука Солт ушла, и на ее место вразвалочку заявился Иа-Иа. Заметив мой серьезный регресс, мой терапевт предложила мне записаться на уроки рисования, чтобы перестать зацикливаться на себе. Я выбрала онлайн-курс графического дизайна, потому что им можно было заниматься в удобное время на моем собственном компьютере. Я подумала, что это может помочь мне поступить в колледж, когда я буду готова к следующему шагу.

Сейчас я похвастаюсь. Я хороший графический дизайнер. И, боже мой, какое это было облегчение — обнаружить это. Я с головой ушла в те первые проекты. Я ничего не знала о типографике или брендинге, но у меня был заточен глаз на пространство и текстуру, а также недавно обретенное терпение к обучению. Закончив первый курс, я взяла второй, затем третий, а потом преподаватели начали передавать мое имя небольшим компаниям, которым требовался базовый графический дизайн. Эти заказы привели к более крупным фриланс-проектам, и вдруг я начала зарабатывать на жизнь. Скромную, но все же жизнь. Самостоятельно, без диплома колледжа. Это была свобода, сравнимая, как я себе представляла, с получением водительских прав. Я еще не получила свои.

Мои родители не хотели, чтобы я съезжала, но я была непреклонна. СИОЗС вытащили меня из гроба, стимуляторы разжижили патоку, и я придерживалась строгого режима сна. Что помогало. И я намеревалась его придерживаться. Я нашла скромную однокомнатную квартиру неподалеку и умоляла их подписать договор поручительства.

— Вы должны радоваться, что я действую вам на нервы, — сказала я им. — Значит, мне становится лучше.

Они сдались. И позвольте мне сказать вам, друзья, что первый вкус независимости — это очень мощный наркотик. Чипсы Fritos с чили и сыром на ужин? Готово. Танцы в нижнем белье? Душераздирающие подпевания саундтреку к «Wicked»? Да и да. Я даже пробовала знакомиться в сети, но всё шло коту под хвост, как только я проговоривалась о своей нарколепсии. Нарколепсия, как выяснилось, не самая сексуальная причина упоминать свою кровать.

Следующие несколько лет были скучны по меркам кого угодно. Я брала новые курсы, вкалывала до потери пульса и наращивала клиентскую базу. К двадцати пяти годам я накопила немного денег и была готова к переменам.

И тут вступает Бенни.

С порога мы с Мэллори смотрим на острые осколки, усеивающие каждую поверхность в ванной Джой и Ксандера — пол, ванну на ножках, обе раковины, даже сиденье унитаза. Ни Джой, ни Ксандер не берут трубку.

— Надо вызвать копов, верно? — спрашиваю я. — Нам вызвать копов?

— И что им сказать?

Я бросаю на нее резкий взгляд, который она тут же отметает.

— Скорее всего, просто ветер. То же самое, что случилось наверху. — Мэллори хрустит по стеклу в своих биркенштоках, направляясь к оконной раме на дальней стене. — Смотри. Никаких креплений. И защелка болтается. — Она тоже ее трясет.

Мне трудно поверить, что такой мощный взрыв стекла связан с погодой, но в ее словах есть смысл. Нет никаких других признаков вторжения. Ничего не пропало, насколько мы можем судить. Больше ничего не разбито.

Я снова звоню Джой. Снова включается голосовая почта.

— Где вы? — говорю я, зная, что она никогда не слушает свои сообщения. — Мы здесь, а вас нет, и здесь куча битого стекла, так что просто… пожалуйста, перезвоните нам.

Медленно дыша через нос, я стараюсь следовать примеру Мэллори. Пока нет причин для паники. Я напоминаю себе, что Джой и Ксандер опаздывают всего на тридцать минут, ветер прошлой ночью действительно был сильным, достаточно сильным, чтобы вырвать 150-футовое дерево из земли, и у Джой есть все основания игнорировать мои сообщения.

Присоединившись к Мэллори у окна, я провожу руками по раме. В правом верхнем углу я вижу белый пластиковый датчик, и это наводит меня на мысль. Мэллори поднимается за мной наверх и стоит рядом, пока я нажимаю на панель управления сигнализацией. Она не реагирует.

— Это… хм. Она выключена.

Мэллори нажимает кнопку сбоку, и панель загорается. Мы ждем, пока загрузится главный экран, и следуем подсказкам, чтобы просмотреть все последние записи.

За последние двадцать четыре часа ничего нет. Мы переглядываемся с недоумением.

— Может, они пошли на еще одну встречу с нашими юристами? — предполагает Мэллори.

Я признаю, что это возможно, хотя Ксандер обычно занимается этим один.

Она набирает номер их офиса и ставит телефон на громкую связь. Пока идет гудок, я шепчу:

— Я позвоню родителям Джой, на всякий случай.

Она кивает, и я спускаюсь вниз по лестнице. Я не собираюсь звонить родителям Джой. Она отправила их в трансатлантический круиз из Лондона на сороковую годовщину свадьбы. Если я правильно помню даты, сейчас они где-то в глуши. Но мне нужно кое-что проверить, прежде чем я окончательно потеряю самообладание.