Чтение онлайн

Я взвешиваю варианты, понимаю, что продолжать — плохая идея, и все равно делаю это.

— Я был здесь прошлой ночью. После того, как мы записались.

Ее брови взлетают вверх.

— Ты обещала не делать поспешных выводов.

— Нет, не обещала. Ксандер был дома?

— Нет.

— Ладно, — тянет она. — И ты говоришь мне это, потому что…

— Потому что я не знаю, что и думать. Я пробыл здесь недолго. Она выставила меня почти сразу, как я пришел. — Я смотрю на сучок в фанере. — Но перед этим она кое-что сказала.

Ричи теперь завывает. Я снова кричу на него. Он снова игнорирует меня.

— Наверное, это койот, — говорит Мэллори, произнося это слово как судья Карлотта. — Что именно она сказала?

— Что она хочет сделать перерыв в подкасте.

— Перерыв, — повторяет Мэллори.

— Я, конечно, понимаю, — продолжаю я, чувствуя себя неловко. — Последние пару месяцев были непростыми. Нам стоит сделать перерыв. Но…

— Контракт.

— Мне даже говорить об этом неприятно. Это всего лишь деньги.

— Деньги, меняющие жизнь.

— Дело не в деньгах, — говорю я так твердо, как могу. — Просто… я думал, мы на одной волне. — Я морщусь, вспоминая выражение ее лица, когда она сказала мне уйти. То, что я наговорил. Я, наверное, никогда не перестану морщиться. — Так что я думал, может, у тебя есть… догадки. Которыми можно поделиться.

Вой Ричи теперь перемежается ноющим тявканьем. Я не могу прочесть выражение лица Мэллори.

— Есть? — спрашиваю я.

Она качает головой. Потом говорит:

— Ричи странно лает.

Я не хочу менять тему, раз уж мы заговорили об этом, но она права. Неохотно я следую за ней вокруг дома, и когда вижу, на что лает моя собака, бросаюсь бежать.

Потси стоит за воротами. Один.

Чего я не знала о Лос-Анджелесе, когда только переехала сюда:

Общественный транспорт — отстой. Актеров, борющихся за роль, здесь не меньше, чем говорят. Называть имена знаменитостей в разговоре — на удивление обычное дело. Здесь гораздо больше творческих людей на душу населения, чем в среднем городе. Здесь намного больше красоты на душу населения, чем в среднем городе. Можно зарабатывать более 200 000 долларов в год и все равно не иметь возможности купить дом. Граффити повсюду, как и мохнатые пальмы, которые имеют привычку сбрасывать свои листья, когда дует ветер. А ветрено здесь часто. Пробки такие же ужасные, как все говорят. Концерты в Hollywood Bowl волшебны, как и симфонические концерты в концертном зале Walt Disney. Можно зарабатывать более 300 000 долларов в год и все равно не иметь возможности купить дом. Если не живешь у океана, лето может быть адски жарким. Тихоокеанское побережье великолепно. Дожди идут редко. Людям на самом деле нравится, что дожди идут редко. Когда небеса все же разверзаются, они разверзаются по-библейски: с оползнями, наводнениями и героическими спасательными операциями по вызволению собак из реки Лос-Анджелес. А еще аварии: жители Лос-Анджелеса не умеют водить под дождем, хоть убей. Улицы часто перекрывают для съемок. Парковка на улице — кошмар. Машины — это символы статуса. Люди с энтузиазмом готовы говорить о политике. Деревья теряют листья в декабре и зацветают в январе. Есть лишь несколько пешеходных маршрутов с достаточной тенью. Можно зарабатывать более 400 000 долларов в год и все равно не иметь возможности купить «хороший» дом. Часто бывают дни, когда качество воздуха оставляет желать лучшего. Из-за твердых частиц, загрязняющих воздух, закаты здесь особенно красивы. Физическими упражнениями лучше всего заниматься публично: йога в парках, силовые тренировки в спортзалах с окнами от пола до потолка, велопрогулки на пляжах, пробежки по пыльным тропам. Уличные тако восхитительны. Хеллоуинский парад в Западном Голливуде не имеет себе равных. Землетрясения случаются редко. Сезон пожаров ужасает. Знаменитостей можно встретить часто. LAX [7] — это катастрофа. Если пойдешь на концерт одна, можешь встретить свою родственную душу.

Мы с Бенни с первого дня стали лучшими друзьями. После того как группа сыграла свою последнюю песню, он проводил меня до дома и ждал на улице, пока я благополучно не зашла внутрь. На следующий день после полудня он постучал в мою дверь.

— Просто хотел сказать привет.

Мы пошли за тако в мою любимую мексиканскую забегаловку за углом и проговорили четыре часа подряд о кино, искусстве, книгах и домашних питомцах из детства. Он был теплым и забавным, и мне нравилось, как он вглядывался в мое лицо, пока я говорила, словно пытаясь прочесть между строк. Я была уверена с первой же тарелки бездонных начос, что он оставит неизгладимый след в моей жизни.

Мы с Бенни тусовались на следующий день, и потом и на следующий. Он отвел меня в Художественный музей округа Лос-Анджелес, и мы петляли между 202 уличными фонарями масштабной скульптуры «Городской свет», наблюдая, как незнакомцы позируют для всевозможных постановочных и профессиональных фото.

— Как думаешь, в скольких селфи побывали эти фонари? — спросила я.

Бенни подтолкнул меня и указал на центр скульптуры, где мужчина стоял на одном колене, делая предложение своей девушке.

— Спорим, это не по-настоящему. — Я прищурилась на фотографов, которые были там, чтобы запечатлеть момент. — Наверное, для журнала.

Девушка сказала «да» — «Да, да!» — и обняла своего жениха.

— По мне, так выглядит вполне настоящим, — сказал Бенни, смахивая слезу.

Я опустила голову, чтобы скрыть улыбку. Я никогда не встречала человека, который бы так открыто демонстрировал свои чувства, как Бенни. Он мне нравился. Он был таким очаровательным со своими кудрями, густой бородой и внимательными зелеными глазами. Мы еще не обсуждали «слона в комнате», но с каждым днем он занимал все больше места в наших разговорах. Мы просто дружили или у нас были отношения?

Я подняла этот вопрос за ужином.

— Так, у меня есть как бы странный вопрос.

— Полагаю, тогда у меня есть как бы странный ответ на него.

Проводя пальцем по конденсату на стакане с водой, я сказала:

— Мы…? Я не хочу переступать черту и создавать неловкость, но я не была уверена, встречаемся ли мы… Я имею в виду, все совершенно нормально, если ты не воспринимаешь меня так, но я просто… гадала…

На случай, если из приведенной выше сцены с предложением не было очевидно: у Бенни непроницаемое лицо. До этого самого момента это было одной из моих любимых черт в нем.

— Ох, — сказал он.

У меня остановилось сердце. Я была идиоткой.

— Неважно, все нормально. Я поняла.

— Нет, нет, дело не в том… — Он посмотрел на свой недоеденный бургер.

Вокруг нас раздавались смех, музыка и звон посуды. Мне следовало подождать, пока мы закончим есть, чтобы спросить.

— Ты не обязан объяснять.

— Нет, обязан. Потому что ты мне нравишься. Очень. Просто я… У меня были кое-какие неприятности до переезда в Лос-Анджелес.

— В Тусоне?

Он кивнул.

Я знала только то, что он осел в Тусоне после того, как его мама погибла в автокатастрофе. Убитый горем, он несколько месяцев бесцельно колесил по Штатам и в конце концов поселился в пустыне с группой старых школьных друзей. Он рассказал мне об этом в первый же день, как ни в чем не бывало, словно пересказывал сюжет книги, так что, что бы он ни пытался сказать сейчас, это наверняка что-то плохое.

— Ты женат? У тебя есть жена и двое детей, о которых ты мне не рассказываешь?

Его брови взлетели вверх.

— Холодно.

— Ты убил кого-то?

— Все еще холодно.

— У тебя проблемы с законом?

Он слегка опустил голову и почесал бороду.

— Тепло.

Я прижалась спиной к дивану и скрестила руки на груди.

— Не заставляй меня гадать дальше.

— Меня арестовали за продажу пейота.

Я рассмеялась.

— Психоделики?

Он взял картошку фри. Положил обратно. Вздохнул.

— И еще за нападение.

Признаюсь, это меня удивило. Тем днем я с восхищением наблюдала, как Бенни пропустил перед нами целый автобус, набитый туристами, чтобы купить билеты. Он и глазом не моргнул. Этот человек не отличался вспыльчивостью.