Чтение онлайн

— Скандальным?

— Я так предполагаю. Зариель держит его содержание в секрете, но проговорился, что тот потрясет едва ли не самые Основы, — недовольно выдал дядюшка богослова-революционера.

— И вы это не одобряете? — хмыкнув, заметил я. Брат Шеор не ответил, но всем своим видом демонстрировал, что я недалек от истины. Госпоже легату весь разговор не сиделось спокойно на месте — она то сопела, то егозила, то порывалась встать — видимо, из-за избытка чувств к подающему надежды богослову — однако я по-прежнему не обращал на нее внимания. Лишь эконом время от времени кидал на женщину презрительные взгляды.

В остальном он не смог сообщить ничего нового. Но вопрос, видел ли он брата Наира во время утренней молитвы, ответил, что скорее нет, чем да, хотя согласно своей должности должен был пересчитать монахов. Напоследок я попросил его предъявить ключи. Тот замялся, но сумел подавить бесполезное «Зачем?» и выложил связку на стол. Всеми ключами совсем недавно пользовались. И если причина постоянного использования ключа от молельного дома была очевидна, то зачем эконому потребовалось открывать ту самую дверь на кладбище или соседнюю с кабинетом настоятеля келью, мне было не понятно.

— В мои обязанности входит регулярно проверять все подлежащие моему ведению объекты, — правильно понял брат Шеор мой невысказанный вопрос.

«Да, удобно, ведь и настоятель тоже открывал ключницу совсем недавно. Теперь и не проверишь, чей ключ использовал Наир» — мрачно подумал я. Хотя связка «Наир-Кельпир-Шеор» сама по себе предлагала вполне определенную гипотезу. Кому как не племяннику проще, чем всем остальным, выкрасть ключи и передать те оболваненному им сообщнику. То, что последний был оболванен, не вызывало сомнений: богослов со степенью магистра должен был уметь внушить кому угодно что угодно. Единственное, что не укладывалось пока в эту картину, было то, что брат Наир похитил ключ от калитки в стене у настоятеля, а не у эконома, чтобы сбежать из монастыря.

Но это могло быть сделано намеренно, чтобы запутать следствие. Ведь никто из них, конечно же, не предполагал, что дело попадет ко мне.

Стоило отпустить эконома, как монашка снова попробовала накинуться на меня, рьяно защищая своего магистра, как в кабинет, как по заказу, вошел настоятель. А у меня к нему как раз осталось несколько вопросов.

— Оказывается, некий господин Кельпир был у вас частым гостем, монсеньор.

— Магистр Кельпир — подающий надежды молодой теоретик, — важно ответил монастырский начальник. — Но я не понимаю….

— Мне сообщили, что он проводил много времени, общаясь с братом Наиром, — перебил я его.

— К чему вы клоните? — нахмурился монастырский глава. — Брат Наир был достойнейшим членом обители, прекрасно разбирающемся в «Своде», и виртуозным собеседником. Это все…. Это все какое-то кошмарное недоразумение!

«Интересно, господин настоятель тоже засиживался с эти достойным монахом до полуночи, ведя богословские беседы?» — пронеслось у меня в голове. Теперь мне было понятно, почему остальные монахи не желали обсуждать очевидного любимчика своего главы.

— Следствие покажет, — выдал я стандартную формулировку и добавил: — На сегодня я здесь закончил. Считаю необходимым выставить охрану рядом со всеми выходами из монастыря.

— Господин Винтерфилд! — возмутился настоятель. — Окружить обитель святого Шания конвоем?! Неслыханно!

— Похищение реликвии и убийство монаха, тоже вещи неслыханные, не так ли? — я вопросительно на него посмотрел. Тот не нашелся с ответом, а я вышел из кабинета, а потом также быстро покинул особняк. Близилось к полуночи. Отдав необходимые распоряжения, я неспешно шагал к выходу и размышлял о том, что делать дальше. Эксперты уже покинули монастырь и в это время, наверное, вкушали ужин или видели второй сон. Мне сильно хотелось поступить аналогичным образом, но не давала покоя мысль о том, что повязанные предыдущей ночью заклинатели могли быть каким-то образом связаны с этим делом. В простое совпадение я не верил. Можно было, разумеется, допросить тех утром, но…. Разбуженные посреди ночи жмурики, по моему мнению, должны были куда охотнее пойти на контакт, чем жмурики выспавшиеся.

— Вы хотите ехать к нему, не так ли?! — с вызовом спросила нагнавшая меня госпожа легат.

— А вы только этого и ждете? — с не меньшим вызовом ответил я, хоть и удивлен был неимоверно.

— Вы…. Вы…. На что вы намекаете?!

— Я намекаю лишь на то, что уже за полночь, и приличным послушницам Ордена не следует в такое время находиться неизвестно где в обществе незнакомых мужчин, тем более, тревожить их сон.

— Я не…. — монашка не договорила и отвернулась. — Хорошо, отложим до завтра, — буркнула она обиженно, и мне почему-то захотелось объяснить ей, что дело не в моей вредности. Реальной причиной того, что я не мог явиться посреди ночи к этому магистру, было отсутствие ордера или элементарных улик, с которыми я мог бы оформить бумаги задним числом. Без этого разбуженный магистр был в полном праве выставить следователей на улицу, а позорить, таким образом, себя и Следственное Управление не хотелось.

— Не забудьте про предписание, господин Винтерфилд! — внезапно выдала госпожа легат во всеуслышание, не успел я произнести и слова. Даже пробегавший мимо монах остановился и прислушался. — Вы обязаны сообщить мне о том, когда отправитесь на встречу с магистром, — монашка таки пожелала оставить за собой последнее слово, после чего свернула в сторону оказавшегося на аллее, по другую сторону от молельного дома, мотодиля.

Видимо, с возможностями, что предоставляет Орден, этой даме было позволительно и в королевскую опочивальню в экипаже заехать, подумалось мне по дороге к выходу из монастыря. Главные монастырские ворота оказались распахнутыми настежь, и я не мог не вспомнить о том, как нас в отличие от бесцеремонной орденской посланницы в эту обитель то ли порочных тайных, то ли тайных пороков не хотели пускать. Оба моих помощника уже успели за ворота выйти, когда экипаж надсмотрщицы пронесся мимо, пройдя тараном через лужу, подняв тысячу брызг, которые остались в качестве стекающих капель на плечах и шляпах моих незадачливых сослуживцев.

«Ну, погоди!» — пронеслось у меня в голове вслед злопамятной монашке.

Помощников пришлось отпустить домой сушиться и греться, и в Управление яотправился уже в одиночестве. Рассадив задержанных заклинателей по разным допросным — кроме меня в Конторе следователей уже не было — и переходя из одной в другую, я быстро подтвердил, что главным в банде теологов был именно тот самый приятель Андреса Ковальтса, свалившийся в обморок при виде вызванного им демона. По словам товарищей, этот богослов по имени Коль Пертц славился тем, что у него всегда водились деньги, выпивка и, что интересно, запрещенная во всем королевстве дурман-трава. Последнее стало очередным штрихом не самым лестным образом характеризующим богословов. По крайней мере, я мог бы сказать, что маг ею увлекшийся, должен был о магии забыть, но для теологов та, видимо, служила источником божественных откровений. Не удивительно, что находились вдохновленные дурманом недоумки, идущие, употребив наркотик, на различные авантюры.

— Видение мне было, видение! — исступленно настаивал Коль Пертц, глядя на меня мутными глазами честного идиота. — Сам святой Софоний ко мне приходил!

— Софоний?! — я так и знал, что между этими двумя делами была связь! — Когда? Где?

— Так это, на той неделе, в пятницу! Шел я по берегу Высьего озера, место там у меня потайное было для…. для прогулок, а тут он как вышел передо мной! — студент-богослов широко раскрыл глаза, словно заново переживая увиденное. — Я думал стрекача дать, а он как заговорит: «Стой, отрок! Прими мое благословение!». Я как положено, колена преклонил, а старец снова молвит: «Езжай в Глорихейм, призови мне порождение из преисподней, чтобы я мог заново от скверны грешников очистить!»

— Прямо так и сказал?

— Ну да, и адрес дал.

— И ты сразу согласился?

— Так святой же! Он сказал, что избран я, денег оставил и еще обещал. Да и прав он, что скверны вокруг развелось немерено! За бутылку можжевеловой уже полдуката дерут, исчадия!

— А как выглядел твой святой?

— Так как на картинке в житие! Точь-в-точь! Поэтому, я его сразу и узнал!

«На самом деле идиот или так искусно притворяется?»

Мог ли некто, зная о недалеком уме горе-студента и слабости его к дурман-траве выдать себя за этого святого Софония и внушить слабоумному то, что требовалось этому самому некто? Ответ на этот вопрос был положительный, и даже кандидатура на должность этого «некто» имелась. Вот только зачем магистру Кельпиру нужны были демон и маска? Ради того самого доклада? Аргумент, конечно, был слабый, да и чересчур активно наводил меня на эту мысль дядюшка магистра — не мешало бы того самого проверить. К тому же, если Кельпир получил маску и, наверняка, уже знал, о провале затеи с демоном, то почему до сих пор не покинул Глорихейм? Да, вопросов все еще было больше, чем ответов. Поэтому, допрос магистра ни откладывать, ни, тем более, отменять было нельзя — да и мне самому любопытно было взглянуть на это молодое богословское дарование.