Чтение онлайн

— Вы тоже видите это несоответствие? — кивнув, спросил я у орденской посланницы. — Все постройки находятся еще в добротном состоянии и еще эта кукла, а вот дом кажется запущенным настолько, будто его покинули больше полусотни лет назад.

— Колдовство?

— Может быть, — согласился я. — Если оно и было, то за пятнадцать лет следы его выветрились. Хорошо бы опросить местных жителей и узнать, что же здесь случилось.

— Вы думаете, это как-то связано с ритуалом и жертвоприношениями?

— Я не особо верю в совпадения, госпожа Сазеренн, и полагаю, что не случайно именно это место было выбрано для завершения ритуала. Что-то здесь случилось очень и очень нехорошее, — добавил я после некоторого раздумья. — Я не могу это ничем подтвердить, но мне кажется, что люди, которые жили в этой усадьбе, умерли, и умерли не своей смертью.

— И у них была дочь.

— Которая могла остаться в живых.

— Вы думаете, что это она?! Но которая из них?

Подозрительных дам подходящего возраста было более чем достаточно, а возможных пособников еще больше. К тому же, кто это был? Муж? Любовник? Или идейный сообщник? Неудивительно, что большие надежды я возлагал на званый вечер.

Прибыли, как и предполагал барон Нарзаль, все. Хозяин дома по очереди представлял мне гостей, а я сравнивал свои впечатления от личного знакомства с тем, что успел узнать от барона, Ганса и вернувшегося с прогулки по окрестностям Драйзена.

Графиня Увельси — самоуверенная старуха — приходилась дальней родственницей хозяйки вечера — впрочем, почти все соседи приходились друг другу в той или иной степени родственниками — и на правах самой старшей и самой титулованной особы заправляла — вернее, травила — все собравшееся общество. Ее почти такая же пожилая как она сама дочь, следовала за графиней тенью, отлучаясь лишь для того, чтобы подслушать чужие разговоры и тут же вернуться к матери и все той пересказать.

Зиннеры мне показались обыкновенными на вид деревенскими помещиками — то же самое мне сказал и Драйзен — вот только к пожилой упитанной чете прилагался еще и увалень-переросток. Ради чего этот пышущий здоровьем молодой человек прозябал в деревне, было не понятно и сразу навевало подозрения. А особенно подозрительно выглядели его маневры в отношении госпожи Сазеренн, которая по какой-то причине сразу привлекла его внимание, едва он появился в гостиной Нарзаля. Однако узнать, чем так заинтересовала молодого Зиннера орденская посланница, мне не позволила вставшая на моем пути графиня.

— Следователь, значит, из Глорихейма? — вопросительно выдала она, будто нас не представляли друг другу всего только несколько минут назад. Не дожидаясь ответа, графиня, окинув меня натренированным зорким взглядом, патетично добавила: — Дожили, уже ради каких-то коров следователи из самого Глорихейма приезжают! А если на баранов какой мор найдет, то уже из самой столицы вызывать будут?

— Господин Нарзаль из-за этих коров терпит большие убытки, что может быт серьезнее? — парировал я и попытался обойти графиню справа, но из-за плеча той вдруг показалась дочь, и пришлось отступить.

— Вы слышали?! — всплеснула руками матрона, оборачиваясь в попытке привлечь еще чье-нибудь внимание, и зацепила-таки оказавшуюся не в том время и не в том месте еще не знакомую мне даму. — Вы слышали, что сказал это следователь, Анита? Где это видано, чтобы представитель аристократического рода деньги считал?! Куда идет королевство?! Куда катится наш мир?!

— А вы разве не этим занимаетесь каждый день с трех до пяти пополудни?

А дама-то оказалась не промах. Потерпевшая с двух сторон фиаско графиня сделала вид, что ей срочно нужно переговорить с хозяйкой дома о смене блюд и немедленно ретировалась вместе со своей тенью. Хотя нет, та уже стала тенью новой гостьи.

— Так вы и есть тот самый следователь? — новая собеседница не спешила меня покинуть. — Я Анита Морен, — просто представилась она, даже не предложив руки. Современные нравы дошли и до деревни?

— И как продвигается ваше следствие? — сразу полюбопытствовала она. — Нашли, кто портит коров?

Мне показалось или нет, что ее улыбка вышла излишне циничной?

— Тайна следствия, госпожа Морен, — авторитетно заявил я. — Но для вас, пожалуй, я могу ее немного приоткрыть. Этот человек здесь, прямо сейчас, в этом доме и в этой комнате.

— Здесь? Сейчас?

Действительно ли ее удивление было столь искренним, или это была актерская игра?

— А когда вы собираетесь его арестовывать?

— А вы хотели бы, чтобы это произошло прямо сейчас?

Госпожа Моран вскинулась. Что-то было странное в выражении ее лица. Смущение? Досада? Испуг?

— Вы…. — снова начала она, но была перебита появившимся за ее спиной господином, сменившим на этом посту дочь госпожи Увельси.

— Анита? — мрачный тип при этом с ощутимой неприязнью посмотрел на меня.

— Джоран! — обрадовалась та очевидно тому, что появился предлог уйти от ответа. — Господин следователь, мой супруг, Джоран Морен.

— Рад знакомству, — сухо ответил тот, окинув меня еще более злым взглядом, и руку тоже не протянул.

— Взаимно, — процедил я, проделав то же самое и едва удержавшись оттого, чтобы уставиться во все глаза на его отделанные серебром сапоги.

— Пойдем, дорогая, — Морен подал руку жене и под моим внимательным взглядом отвел супругу к столу с напитками. А смотрел я уже на его руки: шершавые даже на вид от частого употребления мыла, но даже оно не помогло избавиться от бурых пятен на его пальцах и тем более от въевшейся в трещины краски, оставляемой, как мне было хорошо известно, алхимическими реагентами.

Что же получалось? Сапоги, препараты, скорее всего и насчет запаха служанка не ошиблась. К этому можно было прибавить и откровенно враждебный вид господина Морена. Определенно, затея со званым вечером удалась! Тем более что вопросами о следствии никто из гостей меня больше не беспокоил. Даже смотрели настороженно и с ожиданием. Видимо, дочь графини Увельси донесла подслушанный разговор до матери, и тот уже успел облететь в виде сплетни все собравшееся общество.

Я, в свою очередь, уже благосклоннее поглядывал на молодого Зиннера, взявшегося за ум и присоединившегося к родителям. На Беатрисс Нарзаль — любопытно было, что она делала вид, будто совершенно не обращает внимания на Моренов — чинно восседавшую на диване между мужем и ботаником-любителем господином Дрондримом, полностью заросшим своей собственной растительностью. На отставного чиновника Кракела, не отходящего от стола с напитками дальше, чем на два шага… На Себастьяна Нарзаля, взирающего на этот же стол с тоской некормленой собаки. Единственной, на кого у меня не получилось взглянуть даже отдаленно доброжелательно, была племянница барона, явившаяся на вечер в еще более унылом платье, чем обычно. Серый в тонкую синюю полоску наряд позволил ей практически слиться с портьерами — если бы я намеренно не искал ее взглядом, то ни за что бы не заметил — и уже оттуда равнодушно разглядывать собравшихся гостей. Впрочем, нет. На одну-то гостью святоша смотрела совсем не равнодушно, а с откровенной неприязнью. И чем, интересно, ей не угодила орденская посланница? Чуть более приличным нарядом? Сама госпожа легат, однако, смотрела совсем в другую сторону.

— Узнали что-нибудь от этого увальня? — поинтересовался я у госпожи Сазеренн, уже в одиночестве ожидающей, когда сервируют стол.

— Почему вы назвали его увальнем? — неожиданно вступилась она за младшего Зиннера. — Очень достойный молодой человек.

— И в чем же заключаются его достоинства?

— Неужели, вы и его подозреваете?

— Почему бы и нет. Под подозрением должны быть все, пока следствие не нашло неопровержимые улики против одного или нескольких подозреваемых.

— Вот вы бы и искали эти улики!