Чтение онлайн

Выходило, что сообщницей Дрондрим была племянница барона. Конечно! Прожив почти год в поместье, она прекрасно ориентировалась в укладе жизни в доме и на ферме, что позволило без проблем выманивать животных. Потом, разумеется, явился я и нарушил ее планы. Или не ее, а господина Дрондрима, а сама Матильда лишь пешка? Присутствие племянницы барона наверху не ощущалось.

— А вам то что? — также насмешливо отозвался я на заявление Дрондрима.

— Всего лишь попортите свою драгоценную шкурку раньше времени и пустите насмарку мой замечательный план, господин следователь, — донеслось сверху.

— Что вы хотите?! — гневно выкрикнула госпожа Сазеренн, судя по звукам, меряя шагами наше узилище.

— Вы зря притащили сюда даму, господин следователь, — уже куда холоднее ответил тот. — Хотя нет, для моих целей это большая удача — двойная жертва сделает моего духа куда сговорчивее.

— Ха! — храбрилась девчонка. — И как вы себе это представляете?! Да мы и без магии вас повяжем, стоит вам к нам сунуться!

— Очень просто, моя дорогая, — невозмутимо выдал злоумышленник. — В яме, где вы оказались, есть только один источник вентиляции, и он расположен здесь. Сейчас я вас закрою, — Дрондрим поддел ногой крышку люка, — и поддам дыма от так своевременно разожженного вами костра, господин следователь. Не пройдет и четверти часа, как вы задохнетесь, и тогда я сделаю с вами, что захочу.

— Нет, ничего у вас не получится! — не сдавалась моя храбрая напарница, но Дрондрим ее уже не слышал, так как, едва закончил свою патетическую речь, отпустил крышку, и та с грохотом отрезала нас от мира, света и, вполне возможно, возможности дышать.

— Стены гладкие, по ним не взобраться, — тут же послышался в темноте голос неунывающей госпожи легата.

— Глина, — я, наконец, поднялся, и, в свою очередь, из любопытства пощупал стены. — Можно выбивать зарубки ножом и подняться по ним.

— У вас получится? — с надеждой вопросила орденская посланница. Тяжело было разбивать эту надежду, но я предпочел быть честным.

— Получится, но при отсутствии света это займет много времени. Мы задохнемся раньше.

— Вы ее уже чувствуете?

— Кого?

— Гарь.

— Не знаю, — я принюхался. Воздух в подвале и так был далеко не свежий. — Признаться, ничего не чувствую.

— Да, говорят, так бывает, когда ее слишком много, то уже не чувствуешь, — отозвалась госпожа Сазеренн. Она все никак не могла остановиться и продолжала нарезать круги по узкому подвальному пятачку. — Неужели, все вот так закончится?! — мне послышались в ее голосе злость и недовольство, отчаяние, но не страх. — Знаете, — продолжила она, — мне больше всего обидно не то, что мы можем умереть, а то, что, если вы…. мы умрем, то он дважды выиграет! — от негодования госпожа легат даже хлопнула ладонью по стене.

— Неужели, это единственное, что вас волнует в такой момент? — поинтересовался я удивленно.

— Нет, — ответила она нервно, и внезапно ее ладонь оказалась на моей груди. От удивления я даже перестал дышать тем смрадом, гарью, или чем еще был тогда заполнен воздух в подвале.

— Не единственное, — нервно продолжила госпожа легат. — Вы, действительно, хороший следователь, господин Винтерфилд. И человек. Простите меня за все глупости, что я вам наговорила, — голос ее внезапно задрожал. Или это дрожал я сам?

— Больше всего мне жаль, что приходится говорить это в момент, когда…. когда мы, может быть, никогда….

Я мог бы ответить ей в тот момент, что не стоит отчаиваться, и что надолго мы в этой яме не задержимся, но внезапно почувствовал ее горячее дыхание, а затем и губы на своих рубах. Поцелуй был робкий и, казалось, неумелый, но задуматься над тем, почему госпожа Сазеренн не умела целоваться, у меня не получилось. То ли сказались последствия удара при падении, то ли действие наркотика, но голова моя закружилась, и я снова почти потерял сознание.

А когда очнулся, осознал, что почти вжимаю орденскую посланницу в ту самую глиняную стену, изо всех сил демонстрируя, как же надо целоваться. И осознание того, чем занимаюсь, почему-то нисколько мой пыл не умерило, а только добавило больше осознанности движениям. Наши губы почти не отрывались друг от друга, ладони госпожи легата успели проникнуть под мой плащ и пытались согреться под моим жилетом, а мои собственные конечности уже успели ощупать плечи и спину госпожи Сазеренн и набирались смелости для того, чтобы спуститься ниже. Но не успели.

— И долго ты здесь собирался сидеть, Этьен? — голос мэтра Рагнума прозвучал излишне громко и недовольно. А я даже и не заметил, как открыли погреб. — Кхм…. Вижу, что долго.

И крышка во второй раз с громким стуком упала на место.

— Что? — госпожа Сазеренн отстранилась и добавила, прерывисто дыша: — Как?! Это был профессор Рагнум? Что…. что он здесь делает?!

— Сам не знаю, — недовольно ответил я. — Я наказал ему сидеть в поместье, но он, видимо, решил своевольничать и поучаствовать в аресте.

Я вздохнул и сделал вид, что не замечаю, что мои ладони так и не покинули ее талии.

— Аресте?! — а вот госпожа легат это заметила и немедленно высвободилась из захвата. Пришлось объяснять.

— Я всерьез отнесся к вашему предположению, что преступники могли пожелать провести ритуал этой ночью. Как видите, вы не ошиблись, — то, что я не видел при этом ее лица, очень мешало. — Они все-таки меня заметили или догадались, что это был я здесь вчера днем, и решили избавиться.

— Но как же арест? И профессор? Как он здесь оказался?

— Так я и хотел сказать вам, что решил устроить здесь засаду.

— Засаду?!

— Да, только не здесь, а за особняком, — вздохнул я, — а себя я решил использовать в качестве наживки.

— Наживки?! А я?!

— Ну, вы сами…. последовали за мной, — почему-то я чувствовал себя одновременно подлецом и болваном.

— Так профессор и ваши люди…. Они все время были здесь?

— Не все время, а с тех пор, как мы покинули особняк Нарзаля, — пояснил я.

После моих слов воцарилось молчание, которое я списал на то, что у госпожи Сазеренн закончились вопросы, что поставило меня перед дилеммой: снова положить ей руки на талию или звать Рагнума, чтобы тот спустил в подвал лестницу. Однако госпожа легат решила этот вопрос за меня. От звонкой пощечины мне заложило ухо, а ладонь орденской посланницы обожгла мою правую щеку не хуже кипятка.

— Вы все запланировали…. Вы знали! — голос ее был полон в некотором роде справедливого возмущения. — Вы знали, господин Винтерфилд, что нас спасут, оставили меня в неведении и …. И воспользовались!

Если в первой части обвинения было здравое зерно, то последняя истине никоим образом не соответствовала. В конце концов, это не я полез к ней с поцелуями!

— Вы глубоко заблуждаетесь, госпожа Сазеренн, — попытался охладить ее я. Возмущалась она столь же пылко, как и целовалась. — Я ничего подобного….