Чтение онлайн

Я вспоминаю стол с напитками в фойе обветшалой психушки.

— Потом он разбил бутылку о мою голову и привязал меня к чёртову бетонному столбу. Он ждал, пока я очнусь, — его грудь поднимается и опускается, все быстрее и быстрее. Он снова проводит по лицу, как будто может выкинуть воспоминания из головы.

— Он ждал. Я пытался добраться до тебя, — он поднимает рубашку, и я вижу шрамы вдоль его идеального пресса, толстые и серебристые. Форма чего-то, похожего на веревку. Он отпускает рубашку, и мои глаза возвращаются к его глазам.

— Я пытался добраться до тебя. Но он не… в какой-то момент он понял, кто ты. Он не дошел до конца, Сид. Хрен с ним, если это тебя утешит, но он не дошел. Должно быть, он узнал тебя, потому что остановился. Он остановился, снова ударил меня и утащил тебя. Но я думал, что смогу найти тебя. Я не знал, что он… Я не знал, что он твой брат. Мне так чертовски жаль, Сид. Мне так чертовски жаль.

Я не двигаюсь. Я едва держусь. Еле держусь. Моя голова кружится. Мой разум пытается спасти меня, пытается не думать о той ночи. И я не вспоминаю. Я не хочу вспоминать. Я не хочу думать об этом. Думать о Джеремайе. О его толстовке.

О нем, возвышающемся надо мной. Ждет, когда я приду в себя. О том, как он отвез меня в отель. Вымыл меня. Скрабировал мою кожу.

Я не хочу думать.

Я не смею смотреть на него. Никто не говорит. Мой брат ничего не говорит.

Я откидываю голову назад, к груди Мейхема. Он — каменная стена позади меня

— Убей меня на хрен, — приказываю я Люциферу. Я снова ударяюсь головой о Мейхема. Люцифер качает головой.

— Нет, Сид, — я смотрю, как он снова сглатывает, как он пытается взять себя в руки. — Нет, Сид. Нет. Не дай ему выиграть.

Я снова откидываю голову назад, врезаясь ею в Мейхема.

— Кто-нибудь, блядь, нажмите на курок. Ты же Люцифер, в конце концов. Отправь меня обратно в ад.

— Не дай ему выиграть, Лилит.

Что-то в этом имени заставляет меня огрызаться. Бросив последний взгляд на Люцифера, я вырываюсь из рук Мейхема. Он отпускает меня. Я обхожу Люцифера стороной, и глаза моего брата устремляются на меня. Его лицо белое. Призрачное.

По крайней мере, те его части, которые не залиты кровью и уже начали покрываться синяками. Он выглядит потерянным. Я понятия не имею, о чем он думает, но он не двигается, как и Николас, Кристоф или Трей, пока я пробираюсь к брату. Я поднимаю кулак, отвожу его назад и бью его по лицу так сильно, как только могу.

Его нос хрустит под моим кулаком, его голова откидывается назад. Когда он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, я вижу, что в его глазах стоят слезы, а из носа капает кровь. С его лица. Из его рта, где Эзра добрался до него. Я не знаю, почему Эзра сорвался, но у меня нет времени думать об этом. Я все еще держу кулак поднятым. Я снова сжимаю его.

— Сид, — голос Николаса. Я смотрю на него. Он все еще склонился рядом с моим братом.

— Ты знал? — тихо спрашиваю я его, не опуская руку.

Он отводит взгляд, на полсекунды. И я знаю.

Мой рот открывается. Я опускаю руку.

Он знал.

Я посмотрел на Кристофа, на Трея. Они тоже знали. Они должны были, блядь, знать. Они знали, что мой собственный брат чуть не изнасиловал меня, накачал наркотиками Несвятых, а потом солгал мне об этом, когда держал меня в плену в своем отеле.

— Сид, — я не могу смотреть на Джеремайю, когда он говорит. Вместо этого я смотрю на Николаса. Он знал. Он, блядь, знал все время, пока я была в этой камере.

Джеремайя продолжает говорить.

— Сид. Я не знал, что ты была без сознания. Ты была… ты была в отключке. Но я этого не делал. Это не зашло так далеко. Я видел… кем ты была… моей младшей сестрой.

Я снова бью его, но на этот раз он пригибает голову и хватает меня за запястье.

— Сид, я не знал…

Кровь повсюду. Но в этот момент я понимаю, что рычаги, которые были у Несвятых, исчезли. Теперь я в руках Джеремайи. Любой из его людей может нажать на курок и убить всех Несвятых.

Я расслабляюсь. Хватка Джеремайи на моем запястье ослабевает, но он еще не отпускает меня. Его бледно-зеленые глаза смотрят на меня. Он почти трахнул меня.

Желчь поднимается у меня в горле.

Меня сейчас стошнит.

Но я не могу. Пока не могу.

— Почему ты мне не сказал? — спрашиваю я. Потому что я должна это знать. — Почему ты заставил меня думать… — я закрываю глаза от воспоминаний. — Почему ты не признался? — я снова встречаю его взгляд. — И почему… почему ты хотел меня?

Я помню, как он смотрел на меня на вечеринке. Помню, как он последовал за мной на карусель. Ту самую, которую он использует сейчас, чтобы мучить меня. Чтобы сделать меня сильной.

Он опускает мою руку, но не отпускает. Пока не отпускает.

— Я не хотел, чтобы ты меня ненавидела, — шепчет он. В этот момент я верю ему. Но он не знает, что я уже ненавижу его. Даже до сегодняшнего вечера я ненавидела его. Даже если я любила его раньше, даже если я люблю его до сих пор, я так же его ненавижу.

Я киваю. Он отпускает мое запястье. Я пользуюсь моментом и бросаюсь прочь. Чьи-то руки обхватывают меня.

Люцифера.

Я могу думать только о том, что ему пришлось смотреть. О тех шрамах на его животе. О том, что он пытался сделать, чтобы спасти меня. О моем брате, разрушившем обе наши жизни за одну ночь. О предательстве этих парней.

— Уходите отсюда, — плюю я на четверых из Ордена Дождя, встречаясь с каждым из них взглядом. Они больны. Они ошибаются. Мы все небезупречны, но они — худшие из нас. — Убирайтесь отсюда и никогда не возвращайтесь. Я не хочу больше никогда видеть ни одного из ваших лиц.

Мой брат качает головой, с трудом поднимаясь на ноги. Он выглядит так, будто собирается потерять свой чертов разум. Он хватает себя за волосы и рычит под дых, его лицо покрыто кровью и синяками.

— Я не уйду без тебя, Сид. Ты моя сестра. Я слишком долго ждал, чтобы найти тебя.

— Ты не искал меня, — сплюнула я.

— Искал.

Николас.

— Искал. Он всегда искал. Сначала он не знал, что это ты, но принял тебя за кого-то знакомого.

— Я не хочу слушать, что ты говоришь, — рычу я на Николаса.