Чтение онлайн

 - Давай, - согласился Буркст.- Но ни колоть палец, ни рубить его, я не дам.

 - Закрой глаза, - потребовал маг.

 Буркст недоверчиво посмотрел на него. Не то, чтобы он совсем не доверял магу, просто он хотел быть уверенным, что тот не сделает пальцу ничего плохого.

 - Если ты не будешь смотреть, заклинание подействует сильней и быстрей, - объяснил Мичигран.

 - Обманешь - убью!
– предупредил монах. Он еще раз сердито посмотрел на мага и закрыл глаза.

 Заклинание, действительно, оказалось простым и коротким. Мичигран сказал несколько фраз, сделал несколько пассов, затем дотронулся до пальца гнома верхушкой посоха. Синева и краснота на пальце стали блекнуть, потом начала опадать и опухоль.

 - Можешь открыть глаза, - разрешил Мичигран.

 Буркст открыл глаза и уставился на палец. Тот постепенно принимал свой обычный вид. Монах пошевелил им, потом осторожно согнул и разогнул. Никакой боли он не почувствовал. Ощупал палец - и снова никакой боли. К этому времени опухоль исчезла и нормальный цвет кожи восстановился.

 - А ты, оказывается, кое-что умеешь, - признал монах способности Мичиграна.
– Мы могли бы взять тебя лекарем в святую Обитель. Если ты примешь обет.

 - Обет нищеты?
– полюбопытствовал Мичигран.

 - Что ты, сын мой... Наш Орден ведет активный образ жизни. А чтобы сражаться с нечистью и побеждать ее надо хорошо питаться. Мы относимся к воинствующим Орденам, а не к нищенствующим.

 - Какой же обет надо принять?

 - Мне кажется, что не следует говорить об этом всуе, - решил монах.
– Скажу только, что обет касается моральных устоев.

 - Это мне не подходит, - не раздумывая отказался Мичигран.

 - Почему?

 - Мне не нравятся моральные устои, - коротко объяснил маг.
– Я многие годы обхожусь без них и ни разу не пожалел. С этими устоями придется отказаться от многого того, что мне нравится.

 - А исповедуешься ли ты, сын мой, отмаливаешь ли ты грехи свои?
– поинтересовался монах.

 - Когда успеваю, святой отец. Но грехов так много, а свободного времени так мало.

 Обсуждение этого важного вопроса монаху и магу пришлось прервать, потому что вмешался рыцарь.

 - Мы отвлеклись от нашего главного дела, - напомнил он.
– Палец вылечили, теперь надо хорошо укрепить кристалл. Продолжим свою работу.

 Мичигран снова упер толстый конец копья в угол комнаты. Калант потянулся за молотком.

 - Нет!
– остановил его Буркст.
– Молотком пусть ударяет Мичигран.

 - Почему это Мичигран?
– обиделся рыцарь.
– Я прекрасно владею молотком. Я однажды даже подковал...

 - Знаю, ты однажды подковал Фамогуста. Все четыре подковы. Но я не мерин. И у меня не копыта а нежные пальцы. Пусть Мичигран ударяет молотком!
– потребовал Буркст.

 После того, как Мичигран вылечил монаху палец, Буркст проникся к магу доверием.

 Сделали так, как предложил Буркст. Копье держал Калант, Буркст прижимал кристалл.

 Мичиган ударил и Мультифрит еще немного вошел в древко копья.

 - Так!
– обрадовался Калант.
– Еще раз.

 Мичигран ударил еще раз.

 - Пошире замахнись, - посоветовал Калант.

 - И осторожней, - напомнил Буркст.

 Мичигран размахнулся пошире и нижний конец кристалла глубже вошел в вершину древка.

 - Хорошо входит, ударь еще сильней!
– потребовал Калант.
– Кристалл выдержит.

 Мичигран размахнулся, чтобы ударить сильней, но рука дрогнула, как будто кто-то легонько подтолкнул его под локоть. Молоток опустился на указательный палец монаха.

 И случилось то, что должно было случиться: в то же мгновение спокойный, рассудительный и благочестивый монах куда-то исчез, вместо него в комнате появился дикий, разъяренный гном. Он выл от боли и гнева. Подняв правую руку с ушибленным пальцем, гном устремился в дальний угол комнаты и тут же вернулся оттуда с дубиной в левой руке.

 - Если ты, бездарное подобие мага, порождение темных сил, растяпа, бездельник и пьяница, думаешь, что я левой рукой не сумею пробить твою дурацкую черепушку, то ты ошибаешься!
– орал он, грозно размахивая дубиной.

 Мичигран с великим трудом уворачивался от ударов, которые обрушились на него. Гном был прав. Он и левой рукой неплохо владел тяжелой дубиной и вполне мог испортить магу черепушку.

 - Никто не может безнаказанно причинять боль своему ближнему!
– ревел гном, стараясь достать мага дубиной.
– Я переломаю тебе все кости!

 - Я ударил тебя совершенно случайно, без всякого умысла, - пытался оправдаться маг, отступая под напором гнома.

 - С умыслом!
– не поверил монах.
– И я научу тебе с почтением относиться к служителям святого Фестония!

 Наконец Мичигран добрался до своего посоха, схватил его и облегченно вздохнул.

 - Умерь свой пыл, отче, - посоветовал он. С конца посоха тут же сорвалась небольшая молния и пролетела над головой монаха.
– Утихомирься и оставь в покое свою дубину.

 Разъяренный гном не обратил внимания на молнию и постарался вышибить посох у Мичиграна из рук. Тому опять пришлось отступить.

 - Да утихомирься ты, бешенный монах!
– потребовал сохраняющий хладнокровие маг.
– Остановись, иначе я опалю твои усы, ты потеряешь нюх и не сумеешь разыскать ни жбана пива, ни куска хорошо поджаренного мяса.

 В подтверждении своих слов Мичигран пустил еще одну молнию, которая проплыла в угрожающей близости от усов монаха.

 Вряд ли увещевания мага могли утихомирить разъяренного Буркста. Но срывающиеся с посоха молнии напомнили ему о такой добродетели, как сдержанность.

 Гнома, с дубиной в руках, опять сменил монах. Тоже очень сердитый, и тоже с дубиной, но все-таки благоразумный монах, а не разъяренный гном.

 - Ты ударил меня нарочно!
– заявил монах.
– Только кротость свойственная братии нашего Ордена не позволила мне проломить твою дурацкую голову.

 Не то, чтобы Мичиграна мучила совесть, удар по пальцу он считал пустяком, о котором не стоило и говорить. Тем более, что этот удар пришелся по пальцу хитрого монашествующего гнома, которому время от времени непременно следовало, ударять по какому-нибудь месту, без всякого повода, просто, чтобы он не зазнавался и знал свое место. Но ударил он без всякого умысла, и искренне сожалел о том, что причинил монаху боль.