Чтение онлайн

— Серьезно? — с трудом выдавил я.

Читра нахмурила брови:

— Ну, вообще-то мой бывший парень. Можно и так сказать. Короче, у всех членов моей семьи есть одно общее свойство: они слишком легко судят о людях. И у них по любому поводу возникают предчувствия. Например, у них было предчувствие относительно Тодда, моего парня.

— Твоего бывшего парня, — поправил я. — Можно и так сказать.

Она снова бросила на меня косой взгляд:

— Ну да, бывшего парня. В общем, они попытались ему об этом сказать, и все сложилось немножко не так, как хотелось бы. Папа почему-то сразу решил, что от Тодда будут одни неприятности, и после этого уже не мог думать иначе.

— Ты говоришь, что все в твоей семье такие. А у тебя самой не было предчувствия по поводу Тодда?

— Как же, — ответила Читра, — было.

— Но оно было другое?

— Нет, мне тоже казалось, что от него будут одни неприятности. Но девушкам это иногда даже нравится. Наверное, — добавила она, — от тебя, Лем, тоже могут быть неприятности, только немного другие.

Я уже совсем было принялся гадать, к чему она, собственно, клонит, как вдруг подошла официантка. Мне пришло в голову, что я даже не знаю, чем обычно завтракают вегетарианцы. Интересно, когда я решил стать вегетарианцем? Я и сам не смог бы сказать. Просто мне вдруг показалась странной сама мысль о том, что можно есть мясо. В общем, я решил, что подумаю об этом как-нибудь в другой раз, когда у меня будет время спокойно сесть и раскинуть мозгами. А пока что на всякий случай я заказал себе овсянку и попросил официантку не класть в нее ни молока, ни масла.

Читра заказала омлет с сыром.

— Ты что, вегетарианец? — спросила она, как только официантка отошла.

Сам не знаю почему, но я вспыхнул до корней волос. Помня ее недавние рассуждения о том, что ей нравятся парни, приносящие неприятности, к числу которых был непонятным образом причислен и я, я сам себе не мог объяснить, почему вопрос о вегетарианстве так сильно меня задел.

— Может быть. Сам не знаю. Я пока еще только пробую. Но мой друг Мелфорд — ты его знаешь — пытается уговорить меня стать вегетарианцем. Я думаю, дело в том, что бывают такие вещи, о которых если уж однажды услышал, то потом не можешь притвориться, будто ничего о них не знаешь. К примеру, то, как обращаются с животными.

— Тогда лучше не рассказывай, — попросила Читра. — Я слишком люблю курятину.

Наверное, я выглядел разочарованным, потому что она улыбнулась мне и пожала плечами:

— И давно ты не ешь мясо?

— Да нет, совсем недавно, — ответил я.

— И когда началось это «недавно»?

— Вчера вечером.

Читра рассмеялась:

— Интересно, неужели вчера вечером случилось что-то особенное? Может быть, ты познакомился с какой-нибудь хорошенькой вегетарианкой?

Тут мои нервы разыгрались окончательно.

— Вовсе нет. Не было никакой девушки. Просто мы разговаривали об этом с Мелфордом, и он рассказал мне про все эти ужасы. Как оказалось, очень убедительно.

— Видно, таков уж этот Мелфорд, — заключила Читра. — Мы с ним поговорили совсем недолго, но я сразу поняла, что он харизматичная личность. Как только начинаешь с ним разговаривать, сразу же возникает чувство, будто вы знакомы сто лет, и ты сразу раскрываешься перед ним. Я ему даже рассказала кое-что такое, чего говорить не следовало.

«Это она, наверное, о том, что считает меня умным», — подумал я. Я готов был произнести это вслух, но вовремя остановился. Мне хотелось понравиться ей, а не поумничать за ее счет.

— Да, это точно, харизма у него есть.

— А ты давно его знаешь?

— Вообще-то не очень.

— Но, надеюсь, все-таки немножко дольше, чем не ешь мясо?

— Да, немножко дольше, — ответил я, стараясь изобразить игривую непринужденность, но чувствуя, что ненавижу себя за эту полуправду-полуложь.

— Он очень приятный человек, — продолжала Читра, — но, честно говоря, мне он все равно как будто не понравился.

То есть нет — понравился, конечно, но я ему как-то не доверяю. Не знаю даже, как объяснить: я вовсе не хочу говорить плохо о твоих друзьях. Просто мне показалось, что если знаешь его не слишком хорошо, то лучше вести себя поосторожнее, потому что, честно говоря, если уж задумываться о предчувствиях относительно разных людей, то по поводу Мелфорда у меня точно есть предчувствие.

— Правда?

Это «правда?» я держу на все случаи жизни.

— Мне показалось, что от него тоже могут быть неприятности. Самые что ни на есть настоящие. Не как с Тоддом, с которым было непонятно, куда он в конце концов попадет — в тюрьму или в колледж, и не как с тобой, с этой твоей загадочной непоседливостью, — я говорю о настоящих неприятностях.

Мне хотелось сказать ей столько всего, что я даже не знал, с чего начать. Например, по поводу этого — вроде бы бывшего — бойфренда, который мог оказаться в тюрьме. Что с ним в итоге случилось? И что именно ей кажется во мне загадочным? И что она имела в виду, когда назвала меня непоседливым? Кроме того, чем ей не понравился Мелфорд? Быть может, она уловила какую-то особую вибрацию, исходящую от этого человека, и подумала: «Боже мой, а не убил ли он кого-нибудь?»

— О чем ты говоришь? Какие это «настоящие неприятности»?

Читра подняла руки, словно сдаваясь:

— Извини, что вообще заговорила об этом. Это не мое дело. Просто я беспокоюсь, вот и все.

Я невольно улыбнулся. Значит, она обо мне беспокоится. Потом взял со стола пакетик с сахаром и слегка потянул его за уголки.

— Раз уж мы заговорили о доверии… — начал я. — Я тоже хотел кое-что тебе сказать.

— Правда? — Читра слегка подалась вперед, и ее огромные глаза стали еще больше.

Я ей нравился. Явно нравился. Ведь она со мной флиртовала, разве нет?

— Дело в том… — произнес я и снова дернул пакетик с сахаром за уголки, на сей раз так сильно, что едва не разорвал его. — Видишь ли… Просто мне кажется, что тебе нравится общаться с Ронни Нилом.

— Ронни Нил Крамер… — тоскливо протянула Читра. Она подперла рукой подбородок и восторженно закатила глаза к потолку. — Читра Крамер. Миссис Ронни Нил Крамер. Как ты думаешь, какого цвета должны быть платья у подружек невесты на моей свадьбе?

— По-моему, ты меня дразнишь, — заметил я.

— Неужели ты всерьез думаешь, что меня нужно о чем-то предупреждать по поводу такого человека, как он?

— Ну… я не знаю. Понимаешь, просто я подумал, что ты не американка, а это такой специфически американский тип… Может быть, ты не видишь его сразу насквозь так, как я.

— А-а-а, — протянула она.

— Я тебя не обидел?

Секунду она помолчала, а затем одарила меня широкой ослепительной улыбкой: ярко-красный цвет ее губ оттенял сияющую белизну зубов.