Чтение онлайн

Что им еще оставалось? Врачи пока не допускали их к вылетам, максимум, что разрешалось выздоравливающим — нести вахту на борту крейсера. Да и летательные аппараты им по штатному расписанию не полагались…

— Ну вот, опять на галерке скучать, — с грустным вздохом сказала, втыкая ложку в малиновое желе, Ирина. Не слишком привлекательная внешне, она все же была очень симпатична Максиму. Но не как женщина — как друг.

Максиму отчего-то казалось, что он знает резкую, мужиковатую Ирину целую вечность. Несмотря на то, что в реальной жизни они были знакомы всего несколько недель… Впрочем, так ведь и бывает с настоящими друзьями?..

Максим тоже взялся было ковырять десерт: шоколадное мороженое со снежной шапкой из взбитых сливок. Как вдруг, грохоча по палубе магнитными ботинками летного скафандра, в трапезную ввалился запыхавшийся гигант Роберто Квалья.

— Верховцев, Бекасова! Чего расселись? Быстро за мной!

— А я? — с надеждой спросил, привставая, все понявший Шагаев.

— А ты сидишь пока. Позвоночник после всех твоих переломов таких перегрузок пока не снесет!

— Ты хочешь сказать, мы… нас допустят к пилотированию? — не веря своему счастью, переспросил Максим.

— И хочу, и скажу, — расхохотался Квалья. — Скорее! У нас из-за приказа о спасательных шлюпках некомплект пилотов первой и высшей классности.

— Да здравствует некомплект! — просияла белозубой улыбкой Ирина Бекасова.

— Да здравствуем мы, — подмигнул ей Максим.

Максим был почему-то уверен, что его посадят пилотом на спасательную шлюпку. Но туда определили самых малоопытных пилотов второго класса.

Ему достался маленький вспомогательный корвет, изготовленный умельцами звездных борцов в мастерских на борту крейсера «Заря Свободы» из двух орбитальных такси.

Получившаяся в итоге забавная конструкция с огромной решетчатой корзиной, врезанной между двумя стремительными крылатыми дельтами такси, носила имя «Верблюд».

Почему «Верблюд» — Максим понял не сразу. Поначалу он, наивный, думал: все из-за того, что в какой-то из проекций конструкция вышла двугорбая. Но после первых пяти минут за штурвалом импровизированного корвета стало ясно: ориентационные движки у машины были хронически разрегулированы и плевались — плевались омерзительно и вызывающе — недожженными компонентами топлива.

Взлетев с «Вольного», Максим, Ирина и еще три пилота на авиетках поступили в распоряжение Квальи, которому, разумеется, достался самый внушительный борт — ракетная платформа «Василиск», дооснащенная пятисотметровыми лапами-захватами астероидного харвестера.

Таким образом этот нафаршированный корабль мог не только атаковать супостата плотными ракетными залпами, но при необходимости и участвовать в добыче полезных ископаемых.

— Ну что, пристроились за мной и погнали, неудачнички, — скомандовал Квалья своим звучным голосом.

Подопечные отвечали ему нервными, но все же радостно-нервными голосами:

— Уже летим, командир!

— А можно вопрос?

— Можно Машку. Отставить! Что за вопрос?

— Что мы будем делать? Какие наши задачи?

— Если совсем просто, мы должны схватить кусок во-он того астероида, да кусок покрупнее, и притащить его на «Вольный»!

— Ну, хорошо. Положим, ясно, что хватать будешь ты, — рассудительно заметил кто-то из пилотов. — У твоего «Василиска» манипуляторы вон какие! А у нас даже хоботов нет! А если и есть, то только богоданные. Ими астероид не прихватишь…

Эфир огласился озорным смехом. Среди прочих совой ухала Ирина Бекасова.

— Вот именно что манипуляторы! — посмеиваясь, ответил Квалья. — Под них и движки должны быть от настоящего харвестера — десять «Циклонов-500» и ни одним меньше. А у меня проржавелое старье, снятое с межпланетного госпиталя прошлого века постройки… Поэтому придется вам меня толкать! И вообще — разберемся на месте. Тишина в эфире!

На месте оказалось, что все не так просто.

Для начала выяснилось, что намеченный к похищению обломок астероида, нашпигованный волей межпланетных сил бериллидом скандия под самую завязку, вращается вокруг своей оси с изрядной скоростью. И если его просто обхватить манипуляторами «Василиска», то манипуляторам можно будет сказать сердечное итальянское «чао». Чтобы захватить астероид, его вращение следовало притормозить.

Для этого, в свою очередь, надлежало посадить на астероид как можно больше летательных аппаратов, заякорить их, а затем при помощи тяги двигателей погасить часть вращения.

Эту блестящую концепцию спасения материальных ценностей из загребущих лап «Танцоров вечности» Квалья и изложил вверенным ему пилотам.

Новости были приняты без восторга.

— А получится? — с сомнением спросила Ирина Бекасова. — Что-то больно сложно.

— Да нам может элементарно топлива не хватить! Это же какой импульс надо развить! — высказался пилот, имя и фамилию которого Максим узнал значительно позже — его звали Феодосий Мажаров.

— Точных данных о массе астероида у меня нет, — ответил Квалья. — Поэтому гарантий никаких быть не может! Кому это не нравится, пусть убирается назад, в мир гарантий, ипотек, займов, прогнозов и прочего проприетаризма!

Делать было нечего — оставалось выполнять.

Первой на астероид села бесстрашная Ирина. И мало того, что бесстрашная! Как великолепно она владела своей машиной! Как тонко чувствовала крен и тангаж! Каким совершенным был ее глазомер!

Когда ее восьмисоттонный орбитальный буксир по имени «Буян» устроил свой массивный зад на астероиде и выбросил якоря на длинных коленчатых лапах, Максим не удержался от вопля восхищения в эфире:

— Ирка! Ты лучшая! Завидую!

— «Завидую» в карман не положишь, и глотку им не промочишь, — ответила Ирина. — С тебя дюжина красного пива!

— Железно!

Теперь настал черед Мажарова.

Он выполнил маневр значительно грязнее Ирины. И вдобавок потратил на него втрое больше времени. Но осуждать его, конечно, никто не решился. Нечестно осуждать кого-то за то, что он — не ас!

Двое других членов группы после череды мучительных маневров присоединились к Мажарову и Ирине на поверхности астероида.

— Ну что, Макс, теперь твоя очередь, — это был Квалья. — Смею заметить, твоя задача — самая легкая. У тебя есть возможность учесть опыт других…

Однако Максиму задача вовсе не казалась легкой.

Вращение астероида подавляло. Гипнотизировало. Вводило в какой-то противоестественный, жутковатый ступор. Максим приблизился к объекту на минимально безопасное расстояние и впился глазами в приборы.

Поскольку астероид и близко не являлся по форме шаром, в ходе его вращения дистанция от «Верблюда» Максима до поверхности гуляла в очень широком диапазоне — от ста до девятисот метров. Когда под «Верблюдом» проносилась компактная горная цепь, высота падала. А когда пустошь, усеянная ударными кратерами — возрастала.