Чтение онлайн

Черное дуло смотрело на нее, как глаз какого-то мифического чудовища.

– Так нельзя, Феб! – взмолилась девушка, не в силах отвести от пистолета взгляда. – Нельзя просто взять, убить человека и остаться безнаказанным. Моя сестра…

– Уже в курсе всей ситуации, – спокойно закончил главврач лечебницы. – Я заставил ее поверить, что ты сошла с ума от любви к нему. Думаю, после этого мне не составит труда убедить ее в чем угодно. А теперь начинаем! Один, два, три, камеры включены. Гаспар Леоне и Роэл Харт, соитие первое.

Он не пугал ее. Он действительно мог выстрелить – Роэл видела в его черных, как сама бездна, глазах. А это значит, что выбора у нее нет. Вся корежась от ужаса и отвращения, она переступила меловой круг, оказавшись под прицелом камер и Гаспар притянул ее к себе, заставив замереть между своих коленей, так, что его голова оказалась на уровне ее груди.

Он был холодным, как будто только что вышел из могилы, холодным, как сама смерть. Не набросился сразу. Сжав ее руки ледяными пальцами так сильно, что девушка не удержалась от стона, он вдохнул запах с ее запястья. Так гурман слушает букет налитого ему услужливым официантом изысканного вина. Если по краю бокала провести пальцем, стекло издаст звук. Вот как она чувствует себя сейчас.

Звуком стекла.

– Не надо! Не так!

Ему было наплевать. Дернул к себе на колени и, задрав уродскую ночнушку, сжал холодными тисками ее бедра. Впился в ее рот, то ли целуя, то ли кусая. Так сильно прижимал к себе, что ее позвоночник, того и гляди должен был хрустнуть под его стальными руками, как ствол молоденькой яблони.

И тогда она поняла суть затеянного главврачом эксперимента.

Хороший эксперимент.

Феб Дюпон знал, что делает. Он знал – Гаспар только что обратился, а значит, дико, безумно, нестерпимо голоден. Он знал, что Леоне трахнет ее, а потом сожрет. А, может, не выдержит и будет жрать прямо в процессе.

Это было… скармливание.

– Куколка… – раздался в ухе вкрадчивый шепот Гаспара. Он ухватил острыми клыками Роэл за мочку, и она приготовилась к сильнейшей, невозможной боли, но… – Ключ от Комнаты можно получить только, когда его носитель испытывает сильнейшее сексуальное возбуждение, и наш доктор дошел до кондиции. Поцелуй его – и ключ твой. Он не выстрелит, я обещаю. Пошла!

И он резко отпихнул девушку от себя. Потрясенная Роэл, как безвольная кукла с заводом в спине пересекла меловую черту и, быстрым шагом подойдя к опешившему Дюпону, впилась губами в его рот.

Пистолет выпал из его ослабевших пальцев. Не было ничего отвратительнее этого мокрого, липкого поцелуя, словно она прикоснулась губами к поверхности чайного гриба. Из его рта в ее рот затекло что-то черное с привкусом плесени и меди. Роэл оторвалась от Феба, брезгливо вытирая губы, и тут обнаружила на своей ладони намертво прилипший к ней ключик.

– Красотка! – Гаспар Леоне выпрямился и захохотал диким, безумным смехом, от которого барабанные перепонки готовы были вот-вот лопнуть. – О, да!

Феб Дюпон лихорадочно потянулся к пистолету, но его рука замерла в нескольких сантиметрах, так и не подняв оружие. Доктор выпрямился, невидяще глядя прямо перед собой, а его руки стиснули что есть силы собственную грудь и он откинулся в кресле назад. Ткань брюк натянулась, обозначая эрегированный член.

Гаспар Леоне глядя на Дюпона исподлобья, сделал шаг из серебрянного круга и вытянул вперед правую руку с коряво растопыренными, как у хищной птицы, когтями. Под его ярким, немигающим взглядом главврача лечебницы затрясло, закорежило, как эпилептика, а изо рта и носа потекла пена.

– Что ты с ним делаешь? – в ужасе выдохнула Роэл, медленно пятясь.

– То же, что он рано или поздно сделал с тобой и со мной, куколка, – негромко ответил Гаспар. – Теперь он будет мирно существовать в виде бессловесного овоща в своей любимой лечебнице до конца дней. Здорово же я придумал?

– Не здорово. Страшно, – проговорила девушка, не в силах глаз отвести от блестящего главврача лечебницы Св. Трифона Феба Дюпона, который с дебильным выражением лица замер в своем кресле, невидящим взглядом уставившись куда-то в потолок. – У тебя столько возможностей – мог подослать к нему любовницу и она выкрала для тебя ключ!

– Да подсылал я к нему шлюх, вот только они его вообще не интересовали, – посетовал Гаспар. Он больше не обращал внимания на Дюпона, с которым все было кончено, а медленно и неотвратимо надвигался на Роэл. – Говорят, доктора страдают болезнями, от которых лечат сами. Как выяснилось, у докторишки были серьёзные проблемы. Он возбуждался на все ненормальное и нездоровое. Например, посещал один весьма специфический бордель, в котором снимал девушку-инвалида, без рук и ног. Ну, и еще всякое… Твоим нежным ушкам лучше не слышать.

За окнами бушевала настоящая буря – ветер рвал кроны яблонь, потоки воды заливали черные стекла, а Гаспар Леоне – бледный упырь с алчным блеском в изумрудных глазах и загнутыми клыками медленно наступал на нее, загоняя в угол.

– Я обещала, что убью тебя, – сказала Роэл и направила на него пистолет, который подобрала у кресла Дюпона.

– Стреляй, – с легкой усмешкой проговорил Леоне и сделал шаг вперед, прямо на дуло. – Давай, куколка. Хочешь отомстить за то, что я с тобой сделал – валяй. Другой случай вряд ли представится. Этот пистолет из серебра зачаровал и вручил Дюпону лично мой папаша, чтобы прикончить меня, если ситуация выйдет из-под контроля. Стреляй, мой ангелок.

Он был холодный и тяжелый, страшно тяжелый, наверное, потому и ходил в ее руках ходуном. Она знала, что не сможет выстрелить в Леоне даже сейчас, после того, как он стал настоящим чудовищем и вероятность, что он убьет ее и сожрет, слишком велика. А между тем Гаспар подступил к ней и, накрыв ладонью кисть Роэл, по одному разжал ее онемевшие пальцы.

– Попытка не засчитана, – проговорил он, отбросив оружие в сторону, как игрушку и шагнул вперед. – Ландыш мой… Мой хрупкий, ласковый цветочек...

Делая частые неглубокие вдохи, Роэл впечаталась спиной в декоративную кирпичную кладку и отвернула от Гаспара мокрое, искаженное страхом лицо, вжавшись щекой в стенку, потому что не могла вынести исходящий от него холод и тяжелый, ненасытный взгляд, его беспокойный запах и жуткие, голодные челюсти в сантиметре от ее виска.

Он стал упырем, а упыри не умеют сдерживать свой дикий, необузданный голод. Они не ведают жалости, дружбы и любви… Он не пощадит ее – в любое мгновение кинется и вырвет своими кошмарными зубами кусок мяса из ее горла. Боясь разрушить хрупкое равновесие и приблизить это страшное мгновение, оцепеневшая Роэл боялась пошевелиться, боялась даже дышать – лишь беззвучно плакала от тошнотворного ужаса.