Это были мы
Шрифт:
Она всегда начинала свое утро с завтрака, организм протестовал против вчерашней ночи и требовал своей привычной нормы питания.
Мариан показалось, что у нее над головой нависла черная грозовая туча. Все мироздание сговорилось сделать так, чтобы она выглядела как можно глупее.
Фенрис даже не поморщился. Отпив из кружки, он улыбнулся еще шире, чем до этого.
– В холодильнике есть ветчина и сыр. По-моему тебе лучше сначала позавтракать, - заметил он.
– Если ты сделаешь мне пару бутербродов, я буду на седьмом небе, - пробурчала Мариан, отворачиваясь от него.
Созерцать садик сейчас было жизненно важно. В этой нелепой ситуации она была готова смотреть куда угодно, лишь бы не в эти темно-зеленые глаза. От его улыбки в груди словно печку топили.
Хоук разозлилась и обрадовалась, не забыв отметить, что рядом с ним это уже не впервые.
– Ладно, - добродушно бросил он и скрылся в доме.
Ладно? Чёрт возьми, вот так просто – ладно?
Остаться стоять на террасе? Мариан не выдержала и пяти минут. Через мгновение она уже кралась по коридору в сторону кухни с кошачьим любопытством прислушиваясь к раздававшимся там звукам.
Фенрис открыл холодильник, достал из него необходимое, зашуршал пакетом с хлебом. Потом замер над кухонной столешницей, видимо, нарезая ветчину или сыр. Затем потянулся за тарелкой и салфетками.
Когда он обернулся, чтобы поставить сделанный завтрак на стол, Хоук спряталась за дверь.
– Ты не находишь странным наблюдать, как кто-то делает бутерброды?
– скрипнул стул, кажется, он сел.
Мариан выглянула из тени коридора. Затем сделала осторожный шаг в помещение.
– Все, что ты делаешь – странно, - заметила она, вытаскивая стеклянную колбу с кофе и наполняя им чашку.
– Разве?
– Фенрис проследил за Хоук взглядом. Она села напротив, поджав под себя одну ногу. Другой принялась болтать в воздухе.
– А ты не хочешь?
– поинтересовалась она, принимаясь за бутерброд.
В этот момент в её организме происходили сумасшедшие метаморфозы. Желудок спорил с разумом, убеждая принять пищу. Разум то возвращался, то уходил, тратя большую часть сил на то, чтобы кровь больше не приливала к лицу. Мариан не хотела краснеть. Ей впервые было так неловко в присутствии мужчины.
«Святые помидоры, неужто она влюбилась?» - мозг посылал импульс, рука тянулась к бутерброду, но при этом не переставала дрожать.
«Остуди свой пыл, что происходит? Мне нужна пища, неблагодарная!» - желудок взывал к благоразумию.
Мариан казалось, что её сердце стучало громче, чем часы, тикающие в гостиной.
– Вчера я выразился немного грубо, - вдруг подал голос Фенрис.
– Надеюсь, тебя это не сильно обидело?
«О чем он говорит? О чем конкретно?» - Хоук проглотила бутерброд и схватилась за чашку с кофе.
– Вовсе нет!
– выдохнула она, чувствуя, как пища проваливается куда-то вниз. Если она замолчит, станет слышно, как ветчина бьется о стенки желудка.
– Спасибо за бутерброды!
– она улыбнулась.
Фенрис хмыкнул и вздохнул.
– Кстати насчет твоего соседа… - Мариан решила поговорить на нейтральную тему.
– Ты ведь сказал ему, куда едешь?
– Кстати об этом, - Фенрис вдруг нахмурился.
– Надо ему позвонить. Не одолжишь телефон?
Хоук протянула ему мобильный. Пока он набирал номер, она наблюдала за его лицом.
Парень, как обычно, хмурился, но в целом, с ним произошла какая-то перемена.
Мариан никак не могла понять, что именно изменилось.
А может это она?
В груди снова зашумело. Она закусила губу и задержала дыхание.
«Не влюбилась. Нет! Не влюбилась, все в порядке, я просто не выспалась и много выпила».
– Привет, - вдруг заговорил Фенрис.
– Все хорошо, да. Угу, скоро вернусь. Если понадоблюсь – звони по этому номеру. Да. Её зовут Мариан, все верно.
Хоук отвела взгляд. Собственное имя, произнесенное его голосом прозвучало так… странно.
«Влюбилась».
«Дура».
Она обреченно опустила голову на сложенные руки.
В груди бушевал самый настоящий ураган.
========== Глава 12 ==========
– Восславим Господа, дарующего пищу и кров! Восславим щедрого и великодушного Господа, чья благодать наполняет наши уста! Восславим же Господа за все произрастания земли: мы имеем их только потому, что Он сам произвел их. И хлеб, который укрепляет сердце человека. Сытый человек смелее голодного, не так ли, мой мальчик?
Его голос дребезжал, врывался в мозги и тянул, словно клешнями. Поедал извилины изнутри. Это был червь, сидящий в голове. Паразит, пожирающий мягкие ткани.
– Что вы сделали с моей мамой?
Страшно. Дрожало все тело. Он знал, что будет, если проявить дерзость.
– Молчать, сукин сын! А ну-ка пошли! Пошли за мной!
– Не трогайте меня, вы делаете мне больно!
Кожу щипало, от цепких пальцев горели уши, он тянул его за собой по коридору медленно и неотвратимо. Кислый запах вина, приторный одеколон, гулкий звук шагов.
Где же мамочка?
– Бери в руки мыло! Давай же!
– шершавая рука пригибала к раковине. Из нее пахло протухшей водой и ржавчиной.
– А теперь вымой свой рот! Вымой свой грязный, поганый рот, маленький дьяволенок!
Скрипучий, икающий смех, как у гиены. Он раздавался внутри головы. Больно.
Фенрис не был с Хоук до конца откровенным. Он спал дольше обычного лишь потому, что под утро, весь мокрый от холодного пота, подскочил на постели, чтобы зажать ладонью рот. И не закричать.