Чтение онлайн

– Признаться честно, даже понравилось с тобой болтать. Ты в точности такой, каким мне тебя описывали, - мадам Боттомс замолкла и пробежалась взглядом по строчкам.

Фенрис отвернулся к стене.

Он злился на то, что пару минут назад пытался разжалобить эту женщину.

Данариус отлично подбирал кадры: Боттомс только с виду казалась сочувствующей стороной. На деле она была человеком, который одержим своей работой и скорее всего не ведает по отношению к подопытным никакой пощады.

Её разбирало любопытство, но о сочувствии речи не шло.

– Техники приготовили информацию о жертве, - услышав это, Фенрис повернул голову и встретился взглядом с женщиной.
– Да-да, - улыбнулась она.
– Мне тоже интересно узнать о Мариан Хоук. Особенно в свете недавних событий.

Фенрис сжал ладони в кулаки. Его бросало то в жар, то в холод. Кажется, тело знало, что будет дальше. Подводила лишь память.

Щелкнул автоматический дверной замок, в комнату вошли двое крепко сложенных мужчин в белых врачебных халатах. Они внесли телевизор и установили его на столик напротив кушетки. Мадам Боттомс встала слева от экрана, с интересом ожидая завершения приготовлений.

Затем сверилась со своими наручными часами.

– Переносите его, - громко скомандовала она.

Двое мужчин ловко подняли кушетку. Затем перевернули ее в вертикальное положение, и быстро зафиксировали Фенриса ремнями в новом устройстве. На голову нацепили какую-то маску, закрывшую нижнюю часть лица вместе с носом. Стало нечем дышать, но через мгновение щелкнул какой-то механизм, и началась подача кислорода.

Крепления на запястьях и щиколотках неприятно кололи кожу, мадам Боттомс тут же приспособила к ним какие-то иглы. Затем вновь вернулась к столу, на котором, судя по всему, располагался пульт управления.

Женщина включила телевизор. Лабораторию заполнил хрипловатый и тихий голос Данариуса.

– Здравствуй, дорогой мой мальчик, сколько лет, сколько зим.

Фенрис не видел картинку, один из техников тут же развернул телевизор.

Данариус сидел в кресле, на нем был черный костюм-тройка, на шее - синяя бабочка. Он сложил руки на груди, улыбаясь на камеру, словно зная, какой эффект сейчас произведет.

– Ты верно понятия не имеешь, что происходит? Не утруждай себя догадками, я расскажу. Сейчас ты почувствуешь тепло. Будет жарко, со временем, тебе захочется пить, и начнет жечь мышцы. Возможно, поднимется давление, и от этого будет казаться, что глаза вот-вот выкатятся из орбит.

Фенрис заскрежетал зубами. Кислород, подаваемый через фильтр на маске, был другим: он вдыхал вещество против своей воли.

Места, к которым мадам Боттомс подключила иглы, действительно начинало жечь.

– Следующие эффекты проявят себя спустя несколько минут. А пока мы насладимся подготовленным шоу.

Картинка на экране сменилась, Фенрис увидел фотографию Мариан.

Она выглядела иначе, чем в их первую встречу. Кажется, внизу снимка была сделана какая-то приписка синей шариковой ручкой.

Год и месяц, а также название какого-то учебного заведения.

Фото сменилось видеорядом. Кадры хроники запечатлели мокрый после дождя асфальт, большую лужу и высокую траву, растущую по краям дороги.

Среди этого пейзажа вдруг появилась маленькая голубоглазая девочка.

Она заинтересованно уставилась в камеру и улыбнулась: во рту не хватало двух передних зубов.

– Мариан! Не трогай! Немедленно отдай!

Малышка испуганно огляделась. Мужской голос послышался ближе, она радостно взвизгнула и бросилась прочь, наступив в лужу и подняв при этом тучу брызг.

– Ах ты, несносная стрекоза! Иди сюда!

– Папа, все равно не поймаешь! Я быстрее, чем ты! Неуклюжий медведь!

В кадре появилась фигура отца, он остановился и растерянно махнул рукой вслед удаляющемуся ребенку. Затем вернулся и поднял камеру. Асфальтовая дорога, на которой они находились, вела через поле. Яркое солнце заливало мокрую после дождя траву и маленькую девочку, прыгающую из одной лужи в другую.

– Мы так никогда домой не доедем, давай в машину!

Малышка не отвечала, она шлепала по воде и напевала какую-то детскую песенку.

Фенрис почувствовал, что у него заслезились глаза. Во рту пересохло, тело постепенно наполнялось мучительным жаром.

Кадры сменяли друг друга: иногда хроника, иногда фотографии. Хоук плачет из-за сломанной игрушки, Хоук пошла в школу, Хоук отмечает тринадцатилетие.

Она задувает свечи на торте, вокруг хлопают дети. Её мама стоит позади и украдкой вытирает слезы. Отец ловит этот момент и приближает кадр.

Хоук в школе, побеждает в литературном конкурсе, её фотография с наградами и учителями.

Фенрис хотел зажмуриться и не смотреть, но что-то мешало, как будто слизистая оболочка высохла и веки прилипли к глазам.

Экран потемнел, и на нем снова появилась фигура Данариуса. Он сидел в той же позе.

– Мой дорогой, мы переходим к следующему этапу. Сейчас тебе будет не больно, - он сухо усмехнулся и тихо добавил.
– Ты закричишь от ужаса.

Фенрис попытался сглотнуть застрявшую в горле слюну.

Он перевел взгляд на мадам Боттомс, та нажала какую-то кнопку на панели управления.

Парень приготовился к худшему, но перед глазами застыло лицо Мариан. Лицо маленькой голубоглазой девочки, которая могла плакать и смеяться так, что его боль разом стихала.

Он захотел оказаться с ней рядом. Казалось, если это случится, им все будет нипочем.

Экран ожил, на нем появилась видеозапись с концерта той самой группы, на котором они были вместе с Мариан! Он видел себя, стоящим рядом с Хоук, кто-то снимал их спины.

Захотелось кричать. Происходящее было совсем недавно и казалось так близко сейчас! Протяни руку – окажешься там, в добром прошлом, в котором ничего не случалось! Никаких убийств, бегства и принятых решений!

Они ведь правда были счастливыми…

Видео померкло, перед ним снова застыла фотография Хоук. На ней была мантия выпускника с широкой лентой, закрепленной на груди и смешная шапочка с кисточкой. В руках она держала какую-то бумагу, наверное, аттестат. С одной стороны девушку обнимала Изабелла, она смеялась и показывала на камеру два пальца, сложенных в знаке мира. С другой стояла какая-то незнакомая рыжеволосая и серьезная выпускница. Возможно, Авелин?