Чтение онлайн

Действуя впереди, взвод старшего лейтенанта Андрея Соколовского с четырьмя танками — Федора Кичигина, Михаила Бронникова, Ильи Денисенко — из роты старшего лейтенанта Чернеги обошли озеро Иля Лава-ярви, вырвались на шоссе и решительным броском к вечеру заняли Лава-ярви.

В результате противник, потеряв четыре противотанковых орудия, три миномета, несколько разрушенных дотов и до двух рот пехоты, поспешно начал отходить вдоль шоссе на запад.

В этом бою отличились механик-водитель М. Ф. Михеев, башенные стрелки К. М. Баулин, Д. Я. Горелов, Т. И. Пыженко, И. Т. Ежкин, командир взвода автоматчиков младший лейтенант Н. Е. Просвернин, сержант С. Ф. Сумароков и многие другие.

К трем часам дня 10 июля 1944 года усиленный первым танковым батальоном передовой отряд подошел к реке Рямен-оя и в нескольких стах метрах от нее ураганным артиллерийско-минометным и пулеметным огнем противника с западного берега реки был остановлен.

По месту сосредоточения танков и по всей глубине расположения наших частей, особенно по дороге, мощная артиллерийская пальба велась всю ночь. Укрыться от огня не только меж огромных валунов, но и под танком было опасно. Поэтому все боевые машины до отказа были набиты людьми — автоматчиками, саперами, находящимися без танка офицерами.

Минут через двадцать слышим стук в люк запасного выхода. Под танком был начальник политотдела Жибрик и раненый замполит нашего батальона И. М. Калистый.

Когда они забрались в танк, Жибрик приказал:

— Мотор без предупреждения не заводите и не разворачивайтесь — под днищем много народу, можно подавить. Потом он связался по рации с командным пунктам командира бригады. Какой был у них разговор, я не успел уловить, лишь услышал: «Николай Николаевич, у нас тут горит земля…» Комбриг обещал выслать за ним танк.

Жибрик рассказал о последних новостях на фронтах. Мы узнали, что успешным наступлением Карельского фронта Советская Армия вынудила Финляндию выйти из войны.

Прибывший с КП танк подогнали люк к люку к нашему. Жибрик с Калистым пересели на него и убыли на КП бригады.

Утром, когда артиллерийская канонада притихла, осмотрелись кругом. Торчали обломанные, обожженные вершины деревьев, без сучьев, ветвей. Раздувало ветром обгорелые листья и рыжую траву. На левом борту нашего танка лежал убитый автоматчик.

Ночью досталось больше всех нашему военфельдшеру, круглолицему, большеглазому двадцатидвухлетнему старшему лейтенанту медицинской службы Андрею Евменьевичу Урде. До чего же был он смелым, находчивым и заботливым медиком. Не взирая на огонь, мог пробраться к любому танку, чтобы оказать медицинскую помощь и оттащить в укрытие раненого. Одев крест-накрест две санитарные сумки, с автоматом на шее и несколькими заткнутыми за ремень «лимонками», вместе со своими санитарами Кирьяновым и Неверовым бегал он всю ночь под разрывами снарядов и мин, оказывая медицинскую помощь бойцам и командирам. За ночь танкисты потеряли семь человек ранеными, а автоматчики и саперы — несколько больше.

Вместо выбывших командиров башен на их место временно посадили радистов-пулеметчиков. Начальник связи батальона старший лейтенант Иван Федорович Жданов сам стал радистом на танке комбата. В течение двух суток на одном танке обязанности радиста-пулеметчика выполнял ранее работавший связистом завдел-казначей батальона лейтенант Николай Иванович Марфутин.

Обстановка была неясной. Комбриг Юренков приказал начальнику разведки Урсову срочно произвести разведку противника и достать «языка».

Ранним солнечным утром 10 июля автоматчики взвода Василия Крылова во главе с майором Урсовым стали пробираться к переднему краю противника. Прошли стороной километра два по лесу, без шума сняли финского дозорного. Пройдя вперед около двух километров, головной дозор заметил следующих по просеке в нашу сторону двенадцать солдат.

— Разведка противника. Пока не стрелять, пропустить, — приказал Урсов.

Когда финны сравнялись с нашими рассредоточившимися группами, автоматчики ото команде Урсова разом открыли огонь. Одиннадцать человек сразу распластались на земле, а легко раненный один из них был захвачен в плен. Он оказался из финского самокатного батальона. Пленный сообщил, что впереди, в 800—900 метрах, для обстрела нашего передового отряда разворачивается минометная батарея и на конной тяге находятся еще четыре орудия.

Урсов приказал Крылову проверить достоверность этих показаний, а сам с двумя бойцами повел пленного на КП бригады. Показания подтвердились. Вскоре подошедшие танки Андрея Соколовского, Ивана Демидова, Михаила Бронникова и Ильи Денисенко, выйдя во фланг, расстреляли разворачивающиеся артминбатареи врага.

Из сообщения пленного также стало известно, что впереди передового отряда, по западному берегу реки Рямен-оя почти до Ладожского озера проходит построенная еще до войны оборонительная полоса противника. Во время финской кампании она была разрушена, но в начале войны — восстановлена.

Смешанный хвойный лес повсюду хранил следы сражений. Встречались воронки от снарядов, обожженные участки, отрытые на скорую руку окопчики, где стояла вода. В них виднелись валяющиеся винтовки, гранаты, кожаные подсумки с позеленевшими патронами. Попадались собранные в кучи по 60—70 штук пробитые пулями и осколками каски, фляги, лыжи. Кое-где возвышались мраморные могилы. Вдоль восточного берега реки тянулась густо минированная вырубка с высокими, до полутора метров, пнями. Минные поля прикрывались огнем из множества дотов и дзотов. Поэтому возможность разминировать их почти исключалась. Наши саперы, ползая по болотистой грязи, пытались очистить участок, но результаты были далеко не утешительными.

Танковые роты старших лейтенантов Чернеги, Загоруйко и капитана Ткаченко при поддержке самоходных орудий СУ-152, продвигаясь с большим трудом меж пней по минированному полю, стали расстреливать доты и дзоты противника.

Онуфрий Загоруйко, воодушевляя личным примерам свою роту, расстреливал из пушки вражеские мины, обходил высокие пни, прокладывал себе путь и, вырвавшись вперед, начал крушить врага огнем почти в упор. Он уничтожил несколько дзотов. Однако от попадания снаряда загорелся и его танк. Механик-водитель с радистом стали гасить огонь, а Загоруйко с исполняющим обязанности командира орудия младшим лейтенантом Лебедевым вели огонь из пылающего танка, на который обрушились десятки снарядов и мин. Последовал удар — взорвался бак с горючим. Облитые газойлем и охваченные пламенем командир танковой роты старший лейтенант Онуфрий Иосифович Загоруйко, младший лейтенант Петр Митрофанович Лебедев и механик-водитель сержант Хабибрахман Закирович Зарыпов сгорели вместе с танком.

Старший лейтенант О. И. Загоруйко был талантливым командиром. За боевые заслуги его наградили орденами Красного Знамени, Александра Невского, медалью «За отвагу». За последний бой экипаж полностью награжден орденами, а командир — посмертно орденом Отечественной войны первой степени.

Отец Онуфрия Иосиф Филимонович также погиб в бою вскоре после гибели сына. Брат Онуфрия Петр Иосифович и младшая сестра Ольга Иосифовна писали мне: