Чтение онлайн

С момента окончания боя все поврежденные машины были или эвакуированы, или восстановлены. В конце августа начали готовиться к переезду. В последние дни гул на переднем крае стал стихать.

4 сентября 1944 года с раннего утра не было слышно ни одного выстрела. Было очень подозрительным такое затишье. Утром, когда солнце только бросило косые лучи на макушки деревьев, мы с лейтенантом Алексеем Ерохиным, прервав утренний сон, вышли на дорогу к мосту через реку Уксун-йоки. Дыша прохладным воздухом и наслаждаясь приятным хвойным ароматам, стали прислушиваться. Кругом тихо. Лишь журчала быстрая река. По ней плыли уже пожелтевшие листья, промелькнуло несколько ящиков из-под снарядов. Остановили идущую с передовой автомашину.

— Что, кончились боеприпасы? — спросили мы у сидящего в машине огромного, похожего на цыгана капитана-артиллериста.

— Еще ночью финны прекратили огонь, — ответил он.

Мы, с этой новостью побежали в свое расположение.

Часов в десять утра в бригаду приехал командующий бронетанковыми войсками армии, бывший командир нашей бригады, генерал Б. И. Шнейдер. Он побывал во всех подразделениях бригады. Нам стало известно, что финские парламентеры с белыми флагами стали прибывать на наши командные пункты. Генерал также сообщил, что Чрезвычайной государственной комиссией расследованы и установлены злодеяния немецких захватчиков и их сообщников на территории Карело-Финской ССР. Например, в Петрозаводске они варварски разрушили памятники В. И. Ленину и С. М. Кирову, сожгли и разграбили университет, научно-исследовательский институт культуры, публичную библиотеку, Государственную филармонию, Дворец пионеров, музыкальное училище, два педагогических училища, взорвали и сожгли все мосты, свыше 485 жилых домов, в том числе дом знаменитого поэта XVIII века Г. Р. Державина. Враги полностью уничтожили промышленные предприятия города, разрушили железнодорожный узел и флот Беломорско-Онежского государственного пароходства, взорвали, сожгли и разрушили 7 электростанций, 3 плотины. Вывезли оборудование всех 20 цехов Онежского металлургического и машиностроительного заводов. Разрушили крупнейшую в. Советском Союзе лыжную фабрику.

Захватчики объявили советских людей пленными и заключили их в специальные концентрационные лагеря. В Петрозаводске было организовано шесть таких лагерей, в которых содержалось до 25 тысяч стариков и детей.

Концентрационные лагеря для мирных жителей были организованы также в Медвежьегорске, близ города Олонец, в совхозе Ильинском и других местах республики. Советских людей фашистские палачи подвергали невероятным истязаниям и пыткам. Жгли пятки каленым железом, били резиновыми палками, расстреливали.

Танкисты гневно осуждали зверства фашистов. Воины дружно заверили генерала, что отомстят фашистам за зверства над советскими людьми.

Во второй половине дня боевые подразделения, совершив 110-километровый марш, прибыли на станцию Эссойла.

Через несколько дней бригада с приданными частями и подразделениями сосредоточилась в трех километрах севернее Ухты и вошла в оперативное подчинение стрелковой дивизии.

После почти 300-километрового марша-броска многие машины нуждались в текущем ремонте. Особенно сносились катки с резиновыми бандажами. Поэтому мы с максимальным напряжением использовали время для приведения материальной части в боевую готовность. Параллельно штабами бригады и батальонов проводился весь комплекс работ по подготовке бригады к боевым действиям.

Через несколько часов после сосредоточения наш комбат Лодвиков повел командиров рог и взводных на рекогносцировку местности, где оборонялись части 18 горнострелкового корпуса противника.

На переднем крае стояла мертвая тишина. Наши пехотинцы сидели в траншеях и покуривали. Видим, как со стороны противника выползают наши разведчики во главе с майором Урсовым и командиром разведвзвода Крыловым.

— Противник часа два тому назад снялся, — проговорил Урсов.

— Вот нахалы! Не предупредив наших пехотинцев, смылись, — усмехнулся комбат Юренков.

Когда Урсов доложил о результатах разведки, у комбрига задергались нервы на щеках. Был недоволен разведкой, будто именно она виновата, что противник ушел. А разведчики, первыми приехав, успели облазить весь передний край.

— Хуже нет — ждать и догонять, — смущенно проговорил комбриг. — Дожили. С кем теперь будем воевать, Иван Васильевич? — обращаясь к начальнику политотдела Жибрику, нехотя усмехнувшись, проговорил Юренков.

— Без противника, Николай Николаевич, — это не война. Видимо, надо его догонять, — ответил Жибрик.

Потом полковник Юренков приказал нашей разведке:

— Сесть на хвост противнику, следовать постоянно за ним и докладывать обстановку!

Трудная задача: попробуй догони врага, когда, отступая, он заминировал единственную проложенную к государственной границе дорогу и имеющиеся по ее сторонам сооружения, деревья. Более того, узкие насыпные участки дороги (дефиле) взорваны. В воронку из-под фугаса можно было загнать два танка, но попробуй выскочи потом оттуда.

Гитлеровцы хитрили. Не располагая достаточным количеством мин, местами между ними закапывали деревянные чурки. Вначале через одну мину — чурку, потом — две, три, а потом — одни чурки. Их закапывали так, чтобы создать видимость полного минирования. Натыкали в землю прыгающие мины. Наступишь на такую ногой — она выскакивает из земли метра на полтора, и разлетаются во все стороны сотни свинцовых шариков.

Как и на Олонецком участке, чрезмерная нагрузка легла на инженерно-саперные подразделения, которые круглосуточно занимались обезвреживанием мин и расчисткой путей.

Разведвзвод лейтенанта Крылова настиг противника на рубеже реки Пинко-йоки. Гитлеровцы успели переправить свою отступающую колонну и взорвать мост через реку.

Подошел передовой отряд бригады — второй танковый батальон капитана Устинникова и вступил в бой с противником.

Разведчики немедля начали искать брод для переправы танков, но найти его не удалось. Река оказалась не широкой (15—20 метров), но глубокой. На обратном пути лейтенант Крылов заметил, как выше по течению на пяти плотах, гребя подручными средствами, пытаются переправиться через реку около семидесяти гитлеровцев. Их плоты быстрым течением относило к нашему берегу.

— Надо потопить, — приказал Урсов.

Разведчики, быстро распределив, кто по какому плоту должен бить, открыли дружный огонь из автоматов. Вскоре все было покончено: часть врагов потопили, другую — расстреляли. Особую храбрость при этом проявили разведчики Валентин Голосовский и Сергей Орел. Мы видели эти плоты с лежащими на них трупами. Их до возвращения разведчиков пригнало к разрушенному мосту, где они застряли между сваями.

После непродолжительного боя, при поддержке огнем из танков и самоходных орудий с фронта, стрелковые подразделения обошли противника с флангов, и тот, не выдержав натиска, покинул рубеж обороны.

К утру следующего дня, преодолев длинный заминированный участок дороги, наши танки со стрелковыми подразделениями подошли к реке Корпи-ярви. 60-метровый мост через реку также был взорван. Брода для переправы танков найти не удалась. Отдельный инженерный батальон приступил к наведению моста. А танки передового отряда, часть главных сил и самоходные орудия начали поддерживать огнем работу саперов. Однако отойти от дороги, чтобы занять наиболее удобные огневые позиции, так и не смогли. Обочины дороги, территория бывшего военного госпиталя, располагавшегося на берегу реки, были заминированы. На стенах строений подвешены бутылки с горючей жидкостью, поджечь которые враги не успели. Наводя мост, саперы с танкистами одновременно замялись и разминированием. Большую помощь в этом оказывали командир танкового взвода лейтенант Ерохин и лейтенант Демидов. Они вместе с саперами разгребали руками песок и металлическим крючком, прячась за валунами, извлекали мины из грунта и обезвреживали их.

— Товарищ лейтенант, противник! — закричал один из саперов, заметив меж строений около десяти вражеских солдат. Они намеревались огнем скосить саперов. Танки стояли сзади. Успеть добежать до них и свернуть с дороги было рискованно.

— За мной! — крикнул Ерохин и, схватив в одну руку автомат, в другую — пистолет, побежал за гитлеровцами. За ним последовали другие.

Очень быстро перещелкали лазутчиков. Но Ерохин, перебегая от одного строения к другому, наступил на мину. Раздался сильный взрыв, и он, как подкошенный, повалился на землю.