Чтение онлайн

Иногда приходилось обращаться за помощью к кубинцам, и тогда они охраняли колонну, но зачастую старались сгруппироваться совместно для меньших материальных затрат. Я ежедневно ходил на работу со своим товарищем. Он за полтора года уже хорошо говорил по-португальски. Мне необходимо было быстрей выучить португальский язык. Переводчик у нас был один, но он постоянно находился при старшем военном советнике. Остальные наши общались с неграми самостоятельно, причем качество разговора зависело от времени пребывания в стране. Не все сразу получалось, в основном из-за трудности общения с людьми. Пробовал говорить по-английски, не понимают. Тогда я стал основные слова и фразы записывать в блокнот, постепенно обогащая свой словарный запас. Через несколько месяцев я кое-что уже понимал и немного общался.

Будни наши были настолько постоянны и не имели особенностей, что не заслуживают пристального внимания. В выходные дни делать было абсолютно нечего. Мы были изолированы от мира. Телевидения здесь нет и в помине. Что касается радио, мы смогли прослушивать наши радиостанции только рано утром и вечером. В другое время ничего было не поймать. Газеты и письма нам периодически привозили из Лубанго старшие военные советники или соседи из второй пехотной бригады. Там тоже была группа наших товарищей, находились они южнее нас. Я и сейчас удивляюсь их смелости и решительности, с какой они проскакивали неохраняемый участок дороги от нас до Кахамы. Ангольские посты и патрули проверяли дорогу рано утром, а потом дорога замирала. Лишь редкие машины проезжали по ней, в основном военные. Раз в сутки ходил автобус до Чибембы, а дальше ангольцы добирались кто как сможет. Кубинцев южнее не было.

Многие уставшие от жары и засухи ждали сезона дождей. Тогда вся природа оживает. Наконец-то в ноябре раздались первые грозы и начались дожди. Дожди очень короткие, но настолько обильные, что выражение «льет как из ведра» следует понимать в буквальном смысле. За какие-то 40 минут небольшие ручейки превращались в непроходимые реки, а на дорогах стоял сплошной слой воды в десять сантиметров, так как она не успевала под мощным потоком сверху растекаться по кюветам. Зачастую на дорогу в низких местах намывало толстый слой песка.

Обычно после сильного ливня мы приезжали к ангольцам убедиться, что ничего страшного не произошло. Было удивительно, что, несмотря на очень плотный грунт, вода быстро уходила или испарялась. В такие дни многие хижины текли, как решето. На позиции многие блиндажи были заполнены водой. Вообще; большие тяготы выпадали на долю ангольских солдат, офицеров. Кубинские войска были более практичные в таких ситуациях.

Через две недели дождей появилась обильная зелень. Саванна сразу преобразилась и стала красивой. Весело запели птицы, появились и змеи. В природе этой страны устроено так, что ядовитых кустарников или колючих так же много, как и змей.

В один из дней внезапно прекратились связи с частями, пропало частично электропитание на командном пункте. Когда начали проверять, то были поражены следующим. В одном месте провода упали с колышков и лежали в луже. Но лужа быстро испарилась, и весь кабель, находящийся в воде просто исчез. Кроме углубления по контуру провода ничего не оставалось. Это термиты или другие насекомые быстро расправились с проводами в резиновой изоляции.

После первых сильных дождей настал черед мелких затяжных. В один из вечеров после дождя мы сидели на лавочке. Вдруг какой-то необычный шум и чуть нахмурившееся небо привлекли наше внимание. Сотни тысяч разноцветных бабочек мигрировали на юг вслед за дождями и оживающей природой. Они летели на цветущие южные земли. Полет одной бабочки не слышен, но от такого многочисленного перелета целой колонии возник сильный монотонный шум. Бабочки летели в течение получаса. Затем шум стал затихать. Я ошибался в оценках: бабочек, наверняка, были сотни миллионов. Не все смогли долететь и разбивались об машины и деревья, а весь сухой период они проводят во влажном тропическом климате севернее нас, ближе к экватору. По мнению многих, они обитают в соседнем Заире.

В некоторые выходные дни мы выезжали на рыбалку на речку с тем же названием, что и наше селение. В основном ловили сомов. Попадались экземпляры по 3–5 кг, а то килограмм на восемь. Но это было редко.

Все остальное время мы проводили у подсоветных. Иногда приезжали к нам кубинцы. Мы радовались их визитам, это давало возможность пообщаться, узнать новости на фронтах и т. п. Кубинцы интересовались перестройкой в нашей стране. Так – как я был последним прибывшим из Союза, то мне приходилось рассказывать. Слово это тогда было в заголовках всех наших газет и журналов. Мы верили в лучшее, а получилось – то наоборот. Для многих из нас выбраться в Лубанго было за счастье. Обычно один раз в месяц наша машина направлялась туда за продуктами, письмами, газетами. По себе знаю, что в Лубанго чувствовалась жизнь и цивилизация по сравнению с нашим положением. Все советники жили в отдельных квартирах с семьями, правда, без детей. Мы жили в одном большом доме по 2–3 человека в комнате. Естественно, посылать вызов женам не было смысла и не представлялось возможным, но мы привыкли к таким условиям. Недалеко от нас располагался небольшой пивной бар. Пиво туда привозили крайне редко, да и клиентов там никогда не было. Но все же иногда это было приятное единственное удовольствие – выпить на жаре два бокальчика холодного пива.

Мясо, в основном свинину, мы покупали у местных жителей. Иногда меняли мясо на что-нибудь. Местные жители в округе начинали пахать землю. Землю многие обрабатывали деревянной сохой (иногда обитой жестью) на быках. Лошадей здесь можно увидеть так же редко, как африканца в Российской глубинке. В основном перевозят вещи и обрабатывают землю на быках. Во время дождей все ямы и котлованы заполнялись водой. И ежедневно детский писк и веселый визг раздавались в округе. Женщины стирали там белье, оттуда же брали воду для питья. Для нас эта вода была абсолютно непригодна, и мы никогда не употребляли ее. Нам воду привозили со скважины километров за двадцать. Ту скважину охранял усиленный кубинский пост.

Дорога наша была в хорошем состоянии. Местами она разбита, но в основном хорошая. Наши дорожные службы не в состоянии так делать. Например, при температуре +45 градусов дороги не плывут, и битум не вылезает наружу. И даже передвижение танков в жаркий день никаких следов на этом асфальте не оставляет. А толщина асфальта всего 4–5 сантиметров. Но дороги у них узкие, по европейскому стандарту. И наше чудо – машина «КрАЗ» – не вписывается в этот габарит. Зачастую наглый шофер «КрАЗа» загоняет встречные машины на обочину. В тот период машины дорожных служб ремонтировали выбоины. Но затем унитовцы подорвали их машины на этом участке, и дорога стала заметно хуже. На дороге иногда встречались лунки, расположенные в два ряда, в шахматном порядке, на расстоянии полметра одна от другой. Мой товарищ, который за рулем пробыл здесь больше двух лет, объяснил, что это «унитовцы» выдалбливали лунки в асфальте и ставили туда мины. Ангольские правительственные солдаты ФАПЛа снимали их, а лунки заливали цементом. Позднее я сам сотни раз пытался проехать через подобные лунки естественно без мин, стараясь не зацепить ни одним колесом. Должен заметить, бесполезно. Наверно, у унитовцев тоже были грамотные советники.

В один из дней к нам прибыли метрологи из Москвы. На следующий день для инженеров-метрологов была выделена машина, и они оборудовали себе рабочие места. Затем со всей части потянулись солдаты с блоками для проверки приборов. Пробыли они у нас недели три. Затем был заключен договор с кубинскими частями, и они переехали дальше выполнять свою работу. Это был хороший период в жизни нашей группы. Было веселей по вечерам, иногда мы могли играть в футбол. Несколько раз играли с ангольскими офицерами. Выглядят они худыми, но обладают большой выносливостью и зачастую выигрывали у нас, к тому же они лучше приспособлены переносить жару. За три месяца пребывания там я окончательно привык к жаре.

Однажды нас пригласили в гости кубинцы из Чибембы. Там же в то время находились и наши советники из артиллерийской части. У них был большой шикарный дом, по-местному – вилла. Недалеко находился кубинский и ангольский штаб. На всех дорогах при въезде и выезде стояли посты. Кроме того, посты были выставлены при въезде в каждую часть. Днями раньше кубинцы захватили юаровскую разведывательную группу на машине «Каспер». Пленные юаровские наемники находились там же. Нам их показали: выглядели они настороженно и враждебно. Охраняли их кубинцы. Пленных уже сфотографировали журналисты кубинских и ангольских газет. Затем в газетах было соответствующее сообщение с их фотографиями. Это требовалось показать миру, иначе никто не верил, что ЮАР вмешивается в дела Ангольской республики.

Нас поразила их машина. Ее высота была около 4-х метров, бронированная, днище, как у катера. Осколки от мин разлетались в разные стороны, отрикошетив от днища, не повреждая машины. Высота машины была выбрана оптимальной для ведения боя в саванне, ведь машина незначительно возвышалась над окружающей зеленью. Наши БТР и БРДМ, наоборот, сделаны низкими и приземистыми, приспособленными для боя на открытой местности. А в условиях саванны из этой военной техники ничего не видно и крайне неудобно воевать. Эти пленные юаровцы были переправлены на Кубу, а немного позже их обменяли на кубинских солдат, находившихся в плену у юаровской стороны долгие годы.