Это было в Краснодоне
Шрифт:
В другой раз Женя сказал:
– Не дело писать листовки от руки: много не напишешь, да и по почерку могут распознать. Один мой знакомый – ему можно верить – говорит, что в развалинах здания редакции «Социалистической Родины» спрятан типографский шрифт. Вот бы разыскать его!
Отыскать шрифт поручили группе Сергея Тюленина. Ребята обшарили весь подвал, перебрали чуть ли не по кирпичику груду развалин и насобирали целый мешок металлических букв. Подпольную типографию устроили в доме Жоры Арутюнянца. Там впервые были отпечатаны листовки с докладом Иосифа Виссарионовича Сталина о двадцать пятой годовщине Великой Октябрьской революции.
Крепла, набирала силы молодая организация. В конце октября в ней уже состояло более семидесяти человек.
По указанию партийного центра «Молодая гвардия» начала переходить к диверсионным актам против оккупантов. В октябре большая группа молодогвардейцев ночью ушла в степь и одновременно в нескольких местах подожгла скирды немолоченного хлеба, подготовленного к отправке в тылы гитлеровской армии. А Сергей Левашов, работавший в гараже дирекциона, в ту же ночь пробрался в гараж и предусмотрительно вывел из строя все находившиеся там автомашины.
Сережа Тюленин, Володя Осьмухин, Демьян Фомин и Семен Остапенко напали на охрану, сопровождавшую гурт домашнего скота, отобранного у краснодонцев, и не дали угнать его в Германию.
Однажды вечером в доме Третьякевичей шло очередное заседание штаба. Виктор только что вручил группе ребят, принятых в комсомол, временные удостоверения – маленькие книжечки, изготовленные Толей Орловым в подпольной типографии. В графе «Наименование организации, выдавшей билет» значилось «Молодая гвардия», внизу стояла подпись «Комиссар Славин». Это была подпольная кличка Третьякевича.
– С этого дня начинается ваш комсомольский стаж, – говорил ребятам Виктор. – Бережно храните эти удостоверения, а когда придут наши, в райкоме комсомола взамен их вам выдадут комсомольские билеты.
Вдруг распахнулась дверь, и в комнату вбежал Толя Ковалев, добродушный здоровяк, знаменитый краснодонский силач, бессменный чемпион города по вольной борьбе. Толя недавно вступил в организацию и привел с собой двух товарищей – Мишу Григорьева, своего постоянного партнера по борьбе – смуглого стройного красавца, и Васю Пирожка – спокойного, невозмутимого украинца недюжинной силы. Эта «силовая тройка», как шутя называли друзей в организации, не давала покоя штабу, требуя поскорее дать им «настоящее дело». Особенно наседал Толя, который даже затосковал оттого, что ему не поручали совершить что-нибудь такое, что привело бы немцев в неописуемый ужас…
Вбежав в комнату, Толя кинулся к Виктору:
– Ты знаешь, кого я сейчас видел? Ваню Туркенича! Представляешь – Туркенич в городе!
– Сядь, остынь, – строго осадил его Виктор и, повернувшись к ребятам, спокойно продолжал разговор о высоком звании комсомольца, о священном долге каждого советского гражданина в этот грозный час.
– Ну, вот все. А теперь давайте, друзья, расходиться. Выходите по двое, чтобы не привлечь внимания…
Когда вновь принятые ушли, он подошел к Анатолию:
– А теперь выкладывай…
Ваня Туркенич был кумиром всех краснодонских ребят. Всегда сдержанный, скромный, даже застенчивый, он вместе с тем был чрезвычайно общителен и имел в городе массу знакомых. Окончив школу имени Горького, он поступил на педагогический рабфак Ворошиловградского пединститута, затем – наборщиком в типографию районной газеты «Социалистическая Родина», но по-прежнему оставался самым верным другом школьников. Ни один вечер не обходился без его участия. Позже, когда его призвали в армию, Ваня продолжал переписку со школой, и многочисленные друзья ревностно следили за его успехами. «О, наш Ваня окончил зенитное училище!», «Наш Ваня уже командир взвода!», «Наш Ваня уже помощник начальника штаба артполка!»
И вот Ваня Туркенич в оккупированном городе!
– На Банковской я его встретил, – начал свой рассказ Толя. – Смотрю: стоит человек в штатском, а на голове – военная фуражка. И лицо знакомое- знакомое… Подбежал поближе – он! Поздоровались. Рассказал он, как в городе очутился. На Дону полк их попал в окружение. Ну, выбрался, пробовал перейти линию фронта – не удалось. Теперь вот пришел в Краснодон. Я ему сразу сказал про нашу организацию. «Давай, – говорю, – к нам в «Молодую гвардию», будем вместе немцев бить с тыла».
– А он что? – не удержался Земнухов.
– Ничего! Посмотрел на меня как-то сбоку, протянул руку: «Ну, говорит, будь здоров. Еще встретимся». И ушел…
– И правильно сделал! – зло посмотрел на Анатолия Вася Левашов. – Кто тебя за язык тянул? Встретил человека на улице и сразу ему с бухты-барахты: «У нас организа-а-ция»… Представляю, что подумал Ваня про нашу «Молодую гвардию». Наверное, решил: «Раз в ней такие болтуны, мне там делать нечего».
– Я ж хотел… – растерянно заморгал Анатолий. – Если такого человека к нам… Целым полком на фронте командовал!
– Василий прав, – сухо отозвался Виктор. – Каждое необдуманно брошенное слово может погубить всех нас. А к Ване, я думаю, надо послать кого-то из членов штаба, объяснить ему все толком! Поручите это мне…
Через день состоялось заседание штаба «Молодой гвардии» с участием Вани Туркенича. На этом заседании Туркенич был единогласно избран командиром всей организации.
Туркенич ввел в организации военную дисциплину. Прежде чем принять решение, он строго продумывал каждую боевую операцию, умело расставлял силы. «Молодая гвардия» стала грозной боевой единицей, действующей по законам военной тактики.
В эти же дни в «Молодую гвардию» пришел еще один очень ценный для подпольной работы человек – Люба Шевцова. Вместе с Владимиром Загоруйко, Василием и Сергеем Левашовыми она училась в школе особого назначения, отлично знала законы конспирации.
…В городе появились яркие афиши:
«С разрешения Военного Командования Германской Армии силами артистов областного театра в летнем клубе будет показана классическая трагедия «Цыганка Аза» с цыганским хором, песнями и плясками.
Начало в 6 часов вечера».
– Давайте сходим, ребята, а? – предложил Вася Левашов. – Какой ни есть, а все же театр.
Пошли Вася, его двоюродный брат Сергей Левашов, Ваня Земнухов и Олег Кошевой. Народу в клубе было немного. Сквозь многочисленные щели в деревянных стенах гулял холодный осенний ветер. Артисты пели хриплыми голосами, кутаясь в размалеванные цыганские одежды.
Вдруг Вася осторожно тронул Олега за плечо:
– Посмотри, в третьем ряду девушка сидит в кремовой кофточке, узнаешь?