Чтение онлайн

Юридически все это называлось ООО «Совимпекс» – готовая площадка для чего-то «нового и настоящего». В общем, представители торговой династии Муравьевых отправились на «Рот Фронт». Точнее, в «Рус Финком».

– А вы, наверное, знаете, что в советской торговле была такая хитрая схема – когда вы покупали что-то дефицитное, вам в нагрузку продавали еще что-нибудь ненужное, – вспоминает Ольга. – И вот нам, бонусом к основной поставке, оптовики нагрузили каких-то не самых ходовых конфет с подходящим к концу сроком использования. Поскольку опыта в торговле у нас было много, мы рассчитывали их продать, но не успели.

После этого началась великая эпопея по утилизации бракованной продукции. Анна, санитарный врач по образованию, знала, что товар недостаточно просто выкинуть. Конфеты нужно развернуть, раздробить и пересыпать кварцевым песком, чтобы их никто не съел. И семья несколько дней освобождала от оберток около двухсот килограммов конфет вручную. После этого они зареклись иметь дела с недобросовестными поставщиками. Но, будучи уже опытными предпринимателями, решили идею творчески развить и найти тех, кто предоставит качественную продукцию. Свои заказы они стали размещать у поставщиков кондитерки из Западной Европы.

– Мы работали здесь и ездили на международные выставки. Подыскивали себе партнеров. Так у нас появились контрагенты из Франции, Болгарии, Польши. Мы выезжали к ним на заводы. Адаптировали вкусы и рецептуры под предпочтения российского потребителя. Я понимала, что в России люди предпочитают горький шоколад, а в Европе – молочный. Наши люди любят подлинность, чтобы, знаете, вкус был вкусом. Чтобы прямо целая палитра! Целый такой взрыв счастья. Затем Виталий сделал нам собственный дизайн, и вся эта адаптированная кондитерка пошла под маркой «Отличное качество». Со значком «Совимпекса» в центре…

Так Муравьевы заработали свой первый миллион долларов. Но руководило ими вовсе не меркантильное желание разбогатеть. У Ольги начались проблемы со здоровьем, нужна была операция, которую тогда в России просто не делали. А если и делали, то сразу после больницы присваивали человеку инвалидность. Лечение в Германии стоило порядка двадцати тысяч марок. Они с Виталием решили так – заработаем миллион, а после курса лечения заведем второго ребенка. Но, когда миллион был заработан, а вместо одного ребенка на свет появились тройняшки, оказалось, что это не такие уж и большие деньги для того, кто собирается их не тратить, а инвестировать.

На лечении в Германии Ольга провела пять недель – в больнице и реабилитационном центре. Впервые без семьи. Со страхом, как пройдет операция, насколько затянется восстановление. Спасало очередное увлечение – она много рисовала, ткала ковры, расписывала платки. Старалась заполнить все свободное время. Клиника находилась в маленьком городке с населением в три тысячи человек. Ольга привыкла к мегаполисам – к Москве, Санкт-Петербургу, – где все гигантское, где все бегут и суетятся, где жизнь кипит. Больше всего ее удивляло, что каждый в этом маленьком немецком городе занимается чем-то своим. Выходишь на улицу – тишина. Заходишь в кафе – прекрасная женщина уже напекла утренние булочки. На улице кто-то ставит маленькую лавочку – он привез красивые вещи из ближайшего крупного города. Все улыбаются. Все спокойны…

Именно здесь, наблюдая за размеренной бюргерской жизнью, она придумала идею своего семейного бизнеса. Ольга поняла, что хочет производить собственный шоколад. Появилась мечта – кондитерская фабрика. Причем мечта вполне рациональная: они уже научились продавать кондитерку, и у них были деньги на инвестиции – так почему бы не создать собственное производство, чтобы зарабатывать больше?

Не растраченная за пять недель энергия бурлила в ней и грозила вырваться наружу. Необходимо было найти для нее правильное русло. Она не знала, что нечто подобное происходило и с Виталием в России. Он остался один с маленьким сыном. Делал уроки. Занимался бытом. А вокруг открывались частные производства. Люди строили с нуля свои компании. Он хотел быть в деле. Ольга приехала и сказала: «Знаешь, мне так хочется, чтобы мы построили такую маленькую семейную фабричку. Вот как в Бельгии, в Германии. Вот эти небольшие бизнесочки. Пусть там всего несколько человек будут работать, но зато мы будем делать и продавать прекрасные конфеты. Мы будем делать шоколад».

Виталий сказал: «Давай!» Название фабрики – «Победа» – придумалось само собой и превратилось в бренд «Победа вкуса» – как символ огромного желания производить настоящий вкусный шоколад.

Однажды ранним утром Ольга вышла из дома, на костылях дохромала до машины и поехала искать свою фабрику. На этот раз в Коломну…

Весной и летом 1999 года эти поиски стали одновременно и ее хобби, и курсом опорно-двигательной реабилитации. Каждое утро она садилась в машину, выбирала какое-то направление («от Москвы и вдаль по прямой») и ехала искать помещение под производство. Заезжала в каждый населенный пункт вдоль трассы, шла в местную администрацию и спрашивала: «У вас есть свободные помещения под небольшой кондитерский завод?» Осматривала варианты, недовольно качала головой и ехала дальше.

Подход к выбору места у них с мужем был диаметрально противоположный – Виталий смотрел по-мужски рационально, стратегически, тогда как Ольга просто прислушивалась к собственным ощущениям. Сходились они в одном – у каждого места есть своя энергетика, и, когда они найдут то самое, они сразу узнают его, почувствуют, поймут, что это оно. По итогам поездки Ольга привозила домой фотографии, и они коллегиально принимали очередное решение. Отрицательное. Например, в Пущино ей очень понравилось – научный городок, прекрасные люди. Но в заброшенном здании какого-то наукоемкого производства все представало иначе – пусто, депрессивно, людей вокруг нет, и в отдалении бродят несчастные ученые, которым не платят зарплату. В мечтах представлялось небольшое, на 500–600 квадратов, и уютное помещение. Но пока предлагали какой-то заведомый неликвид. Заброшенные коровники. Бывшие столовые в расформированных воинских частях. Пустующий детский сад в поселке Красный Октябрь. Очередным вечером они с мужем смеялись: «А что, давай будем «Красным Октябрем» – кто обвинит нас в плагиате известной торговой марки?!»

Однажды от кого-то из знакомых они услышали, что в Коломне продается здание бывшей фабрики. Это обнадеживало – все-таки уже фабрика, а не коровник. И Ольга поехала в Коломну. Навигаторов тогда еще не придумали. Дорожными указателями дороги тоже не баловали. В руках была только бумажная карта. И, конечно, Ольга заблудилась. Где-то в чистом поле увидела остановившийся грузовик, подъехала и взмолилась: скажи, мил человек, как попасть в Коломну. «Мил человек» дотошно все объяснил: «Смотри. Сейчас прямо поедешь, потом направо свернешь, затем налево и дальше увидишь круг. На кругу первый съезд. А там увидишь указатель».

Разумеется, на кругу она все-таки свернула не туда, долго ехала через лес, пока не увидела совсем другой указатель – «Егорьевск». Но Ольга не расстроилась: «Господи! Какое счастье! Хоть какой-то город…» Дальше она действовала по обычной схеме – пришла в администрацию и сказала: «Я хочу построить у вас фабрику». Ее сразу удивил простой человеческий подход. В других местах, еще ничего не предложив, у нее уже спрашивали: «А что нам за это будет?» А тут сказали: «Ой, знаете, у нас есть прекрасная заброшенная текстильная фабрика. Поедемте смотреть?»

– Мне кажется, произошло какое-то чудо. Мы долго ехали через лес, потом началось поле. Засеянное подсолнухами. Знаете, я такое видела один раз в жизни. Никогда больше это поле подсолнухами не засевали. Вдоль дороги, Подмосковье. Можете себе это представить? И за подсолнухами открывался прекрасный вид на такую старую фабрику. Из красного кирпича с белой кирпичной отделкой. Высокая заводская труба. Это как картинка из детской книжки. Иду на эту фабрику и вижу абсолютно заброшенные цеха. Было такое ощущение, будто я героиня книги «Сталкер». Когда не знаешь, что впереди, потому что впереди – только абсолютная неизвестность. Ну, конечно, там окна были выбиты, все коммуникации разрушены. Дыры в крыше, дыры в перекрытиях. На первом этаже прямо по помещениям гуляют овцы: «Мее… Бее…» Сердце замирает. И меня вдруг захлестнуло чувство такой эйфории. Неужели нашла?!