Чтение онлайн

— Это всё лишь глупые суеверия недоразвитого общества, — вырвалось у меня. Слишком резко, но по-другому я не мог.

— Возможно, вы и правы, — сказала она, вновь вернув себе ледяное спокойствие. — Но эти суеверия глубоко вплетены в ткань нашего мира. Они — как корни древнего дерева. Их не вырвать одним словом. Вам придётся жить с этим. Каждый день. Сталкиваться с ненавистью. В её адрес. И в ваш. Справитесь?

— После того, что я услышал… я хочу этого ещё больше. Если ваш мир не может ничего, кроме как травить безвинную девочку за то, что она просто родилась — я буду тем, кто её защитит.

Калиндра долго смотрела на меня. Её взгляд не стал мягче. Не стал теплее. Но в нём появилось что-то ещё. Может быть… уважение?

— Да будет так, — наконец сказала она и, вернувшись к креслу, хлопнула в ладони выпустив лёгкую волну маны. Даже моих малых способностей хватило, чтобы прочувствовать это.

Дверь позади меня открылась, и в комнату вошёл Велендор. Всё такой же хладнокровный, всё такой же безупречно вежливый.

— Велендор, — произнесла Калиндра. — Сопроводи господина героя к Ларе. Теперь она его подчинённая, не моя. И, кроме того, выплати ему награду за победу над тифоноидом.

— Слушаюсь, госпожа, — эльф поклонился и обратился ко мне: — Господин Алистар, прошу вас, следуйте за мной.

— Благодарю вас за всё, госпожа Калиндра, — сказал я, делая шаг к выходу.

— Не стоит благодарностей, — отозвалась она холодно. — Возможно, вы ещё будете проклинать свой выбор.

Я кивнул. Всё ещё ощущая на себе вес её взгляда. Эта властительница была непроста. Все мои инстинкты кричали о том, что она ведёт какую-то свою двойную игру и мне ещё придётся заплатить за свой выбор.

Получается… Лара — полуэльфийка. И это многое объясняет. Её отличия от тех немногочисленных эльфов, что мне встречались, были очевидны. Она не так высока, как другие эльфы. Её цвет волос более яркий. Её фигура, более округлая, была ближе к людской, чем к эльфийской. Интересно получается, люди и эльфы биологически совместимы? А как на счёт других рас? Как тут вообще работает биология?

Сенешаль сопровождал меня по аллее сада, на этот раз без охраны, и, как и прежде, молча. Тишина между нами была тяжёлой, но не давящей — скорее, наполненной осознанием важности момента.

Когда мы миновали живую изгородь, он вдруг остановился и, не оборачиваясь, протянул мне увесистый мешочек. Монеты внутри негромко звякнули. Я даже не стал заглядывать — это было бы неуместно. Просто молча повесил мешочек на пояс и кивнул.

— Мы подходим, — наконец заговорил он. — Прошу… не отказывайтесь от своих слов. И заботьтесь о ней, насколько хватит сил.

— А зачем, по-вашему, я проделал весь этот путь? — ответил я, глядя вперёд. Отсылка, очевидно, прошла мимо него, но для меня она была вполне уместна.

Впереди, под раскидистым деревом, сидела девушка. Её алые волосы тут же бросались в глаза, даже среди всей этой ухоженной зелени. В руках она держала раскрытую книгу, а сама выглядела по-детски сосредоточенной. Но стоило ей услышать наши шаги, как она подняла голову, приподнялась с места… и замерла.

Выглядела она немного иначе, новая причёска?

— Господин Алистар?.. — в её голосе прозвучало искреннее удивление.

Сердце вдруг забилось сильнее, гулко отдаваясь в груди. Казалось, ещё немного — и оно вырвется наружу. Внезапно появилось непреодолимое желание подойти ближе, заключить её в объятия… Но я сдержался.

— Что вы здесь делаете?.. — повторила она чуть тише. Книга в её руках дрогнула.

Я остановился за пару шагов от неё. Улыбнулся, и, глядя ей в глаза, произнёс:

— Соскучился. И пришёл за тобой.

Интерлюдия

Лара

Сколько себя помню — я всегда была чужой. Ко мне относились с холодным пренебрежением, а порой и с откровенной ненавистью. В детстве я не понимала, почему. Чем я заслужила такую нелюбовь? Почему матери других детей отдёргивали их от меня, когда те пытались со мной подружиться? Почему в мой адрес звучали насмешки, проклятия, а иногда в меня летел мусор… или камни?

Единственным добрым человеком в моей жизни была госпожа Калиндра. Она взяла меня под своё крыло, когда другие хотели лишь избавиться. Но и она была далека, правление городом отнимает слишком много времени. Мы виделись редко, и я не жаловалась. Да и кому? Воспитательница, назначенная госпожой, лишь напоминала мне каждый день, что я обязана своей жизнью. Что я — бремя. Что моё место, по правде, где-нибудь в сточной канаве, на корм крысам.

Когда мне исполнилось пять, во мне пробудился магический дар. Меня отправили в магическую школу, и я наивно верила, что теперь всё изменится. Что среди других учеников, обладающих силой, я наконец перестану быть изгоем. Что талант даст мне шанс…

Но с каждым годом надежда угасала. Одноклассники насмехались надо мной с ещё большим рвением, чем соседские дети. Учителя молчаливо отворачивались. Я погрузилась в учёбу и становилась сильнее, но всё более одинокой.

«Кто-нибудь… пожалуйста… спасите меня…» — я шептала эти слова в подушку, пряча слёзы от самой себя. Но чем старше становилась, тем отчётливее понимала: никто не придёт. И я замкнулась. Заперла себя изнутри и выбросила ключ.

Я решила учиться. Не ради похвалы, не ради признания, а потому что это было единственное, что я могла контролировать. Если я стану лучшей — может, тогда меня хотя бы перестанут ненавидеть? Может, госпожа Калиндра обратит на меня внимание и мы будем видеться чаще?

Воспитательница всегда говорила: «Ты должна быть полезной. Ты должна служить. Умри, если придётся. Хоть в чём-то должна быть польза от жизни ниварны.»

Я училась, не покладая рук. В десять лет достигла четвёртого круга. Это был не самый выдающийся в истории, но всё же высокий результат. Но вместо признания — тишина. Ни одного доброго слова. Ни тени тепла. Я самостоятельно превращала себя в инструмент, в надежде быть нужной хотя бы в качестве орудия, но даже так меня не признавали.

Единственным моим утешением стали книги.

В библиотеке магической школы, среди запылённых учебников, в самом дальнем углу стоял скромный стеллаж с художественной литературой. Там я нашла старую сказку. О принцессе, заточённой в башне. О её длинных волосах. О том, как однажды за ней пришёл рыцарь.

«Сбрось свои локоны» — кричал он принцессе и забрался по её волосам в башню, чтобы спасти от всех невзгод.

Я читала её снова и снова, и начала отращивать волосы.

Смешно, правда? Мне казалось, что если они станут такими же длинными, если я постараюсь… то, может быть, и за мной кто-то придёт. Заберёт. Защитит. Но я не жила в башне. И это была не сказка. А значит, мой рыцарь не придёт.