Чтение онлайн

А еще там, на крышах, были витязи. Они стояли с поднятыми руками, устремив взгляды куда-то прочь — в сторону моря.

— Ждать осталось недолго, царь, — сказал дядька. — Скоро Он выйдет. И тогда от Орды не останется даже воспоминаний.

И хохотнув, он вынул меч и пошагал на звуки музыки.

Он? Выйдет?! О чем говорит этот странный тип…

— Кукареку! Царствуй, лежа на боку! Кукареку! — донеслось откуда-то с крыш, а следом ушей коснулся иной звук. Какой-то гул, будто где-то далеко-далеко кто-то шагал. Кто-то гигантский.

Вдруг царю стало по настоящему страшно. Даже Хан со своими злыми глазами показался ему славным парнем, с которым можно и вправду заключить какую-нибудь сделку.

Опрометью кинувшись к балкону, выходящему на море, царь вцепился в поручни. Звук шел со стороны моря, которое весь день волновалось, так как никогда прежде.

А сейчас… Оно, казалось, просто изнывает от гнева.

На королевской площади.

— Голову с плеч!

И вслед крику королевы, топор палача отсек очередную голову. Подпрыгивая, она улетала в довольную толпу, тело унесли, а на место приволокли нового дворянина.

Артур стоял позади кресла Марьяны и, стараясь не смотреть на то, что творится на площади, где вместо памятника Олафу, водрузили огромный эшафот, пытался выдержать фантомную боль на месте новой руки. Рана давно зажила, однако ему все равно хотелось чесать холодный металл.

Палач на площади не знал отдыху. За последний час казнили уже два десятка человек, медленно поднимаясь от мелких аристократов, к более могущественным. На этот раз была очередь князя Дмитрия Верховенского.

— У тебя есть последний шанс облегчить свою участь, Дима, — сказала королева Марьяна, свесившись с балкона своей ложи. В ее руке был бокал кроваво-алого вина. — Где скрывается твой брат, Николай? Говори, и мера пресечения будет изменена.

— Не знаю! — завыл Верховенский, которого держали палачи. — Ваше величество, я не знаю, где мой брат! Прошу, пощадите!

Марьяна покачала головой.

— Ты его самый ближайший родственник. Всю жизнь вы были не разлей вода. И как против меня вспыхнул мятеж, ты не знаешь, где твой сообщник? Ты что, думаешь, я дура?

— Да… В смысле нет! В смысле…

— Идиот, — сказала Марьяна и отпила вина. — Ладно, черт с тобой. Отрекаешься ли ты от своего брата?

— Отрекаюсь, ваше величество!

— Считаешь ли ты его изменником и выродком?

— Считаю, ваше величество!

— Плюнешь ли ты ему в лицо, если он появится здесь?

— Плюну! Ох, он дьявол! Только попадись!

Марьяна щелкнула пальцами. В следующий миг рядом с Верховенским поставили еще одного приговоренного с мешком на голове. Мешок рывком сняли, и под ним показался его «потерянный» брат Николай.

— Коля?!

— Дима! Вот, значит, какая ты крыса! Предатель! А ведь я рассчитывал на тебя!

— Молчи дурак!..

Толпа забурлила и в обоих полетели тухлые овощи и яйца.

— Голову с плеч! Голову с плеч!

За какие-то секунды младший Верховенский окончательно потерял человеческий облик — от души харкнул в лицо своему брату, а затем, рухнув на колени, принялся просить пощады. Брат смотрел на него как на дерьмо.

— Димка, так и знал, что ты подкидыш…

Довольная королева вернулась на свое место. Гедимин, сидевший прямо на полу у ее кресла, попытался дотянуться до своей «обожаемой супруги».

— Марьяна-а-а-а…

Отпихнув мужа сапогом, Марьяна вытянула вперед руку, сжатую в кулак, а затем указала большим пальцем вниз.

— Казнить обоих!

Под радостный рев толпы Верховенских бросили на плаху и под нарастающий свист палач вскинул топор. Через секунду голова Дмитрия, разбрызгивая кровь, скрылась среди масс народу. Поднялся крик, а палач подошел к его брату. Снова в воздухе блеснуло лезвие топора. За миг до того, как он отсек ему голову, Николай прокричал:

— Да здравствует Король Василий! Смерть узурпа…

Закончить он не успел, как и его голова отправилась в народ. От радостного рева толпы Артур едва не оглох.

— Жаль… — вздохнула Магистр Кирова, сидевшая по левую руку Королевы. — Они бы стали хорошими «героями». Особенно Николай. Он так ни в чем и не раскаялся.

И зашуршав бумагами, она сказала:

— В страх-комнате продержался целый час. Неплохой результат за два-то захода.

— Мне плевать на результат ваших страх-комнат, Кирова, — отмахнулась королева, попивая вино. Гедимин, мыча свою «Марья-я-яну» снова прижался к ее ноге, как верная собачонка. — Мне нужен результат в Башне. Он есть?

Кирова замялась.

— Мы работаем над этим, ваше величество. Каждый «герой» приближает нас к…

Марьяна посмотрела на нее крайне мрачно.

— Сколько лет вы, Кирова, поете одну и ту же песнь? Про «героев», которые вот-вот раскроют секрет Башни? Пять, десять? Пятнадцать лет? Сначала моему деду, потом бабушке? А теперь и мне?!

— Ваше вели…

Но королева не дала ей продолжить:

— Если бы вы не тянули с решением проблемы, возможно, мы бы не страдали от Изнанки так, как страдаем сейчас! Скажите начистоту — загадка Башни вообще имеет решение?

Кирова подобралась.

— Имеет, конечно, но…

— Вот и решайте ее. У вас есть три дня.

Кирова удивленно забегала глазами.

— Три дня?.. Но этого слишком…

— Три дня, и ни днем меньше, — отчеканила Марьяна. — Используй что хочешь — хоть героев, хоть злодеев, хоть своих обожаемых Инквизиторов. Хоть сама туда лезь. Мне плевать! Решение должно быть найдено в самое ближайшее время, а иначе…

Она посмотрела на Кирову ледяным «бабушкиным» взглядом. Ее голос был еще холоднее:

— Надеюсь, не нужно объяснять, что стоит на кону?

Магистр закусила губу.

— Нет, ваше величество. Слушаюсь и повинуюсь.

На плаху заводили новых аристократов и, быстро зачитав приговор, обезглавливали одного за другим. Артур же тер свою железную руку — под слоем металла ее словно лизало пламя.

— Ты чего опустил глаза, Артур? — дернула его Марьяна за плащ. — Не нравится? Не нравится смотреть на акт справедливости?

— Нет, — честно признался Артур. — Нет, ваше величество. Я бы предпочел, чтобы их бросили очищать трущобы. Так от них было бы больше пользы.