Чтение онлайн

Она хмыкнула.

— Может, ты и прав… Но стоит ли оно того? Ведь кто-то из них обязательно вернется. Эти Изверги, мздоимцы, предатели и мятежники. Знаешь, сколько за каждым преступлений?

— Нет. Нет, ваше величество, не знаю. Допросы и пытки в мои обязанности не выходят.

— Ах, не входят?.. Ну-ка посмотри на меня!

Артур подчинился — заглянул в ее странные блестящие глаза. Внешне Марьяна почти не изменилась, если не считать заострившихся черт лица и больших мешков под веками.

А вот глаза…

С каждым днем в них все явственней проступало нечто чужое, но он не мог понять что. И откуда Оно там взялось, ему тоже было не в домек.

Он бросил беглый взгляд на тайджи, что сидел в соседней ложе, однако ордынец тут явно был не причем. Его талант воскрешать тех, в ком горела ненависть, не мог сотворить такое с Марьяной. Как ни крути, но она была жива.

— Скажи, что ты не жалеешь их, Артур, — проговорила Марьяна. — Скажи, что тебе они отвратительны. Все эти высокородные мерзавцы, которые целый век набивали свои животы вместо того, чтобы помогать людям.

Артур вздохнул.

— Всех предателей я презираю. Всех до одного.

Казалось, королева была удовлетворена, но в ее глазах все еще жил опасный огонек. Она хотела что-то сказать, но ее прервали:

— Марья-я-яна… — замычал Гедимин. — Марьяна-а-а!

Зомби попытался облобызать ей руку, но королева оттолкнула его сапогом.

— Уберите уже эту гадость! Хватит с него свежего воздуха!

Ее мужа быстро схватили за руки и утащили прочь. Ушей Артура долго касалось:

— МАРЬЯНА-А-А!

Какое-то время они молча смотрели, как в толпу улетают головы. Люди были в полном восторге, и не скажешь, что ее несколько дней назад каждый из них потерял либо дом, либо друзей и родственников. Все веселились как в последний раз. В толпе было много детей.

— Знаешь, Артур, — наконец сказала Марьяна тихим голосом, — каково мне? Каково приказывать лишать одних людей жизни, чтобы посеять в сердцах остальных понимание, что время мягкотелости прошло и враг на пороге? Чтобы эти изнеженные придурки поняли, что все серьезно и эпоха Олафа подошла к концу?

Она тут же отвернулась, словно его ответ ее совсем не интересовал. За нее продолжила тень под ногами Артура:

— На твоем месте я бы взял меч и пошел рубить головы сам, — сказал Корвин. — Тебя бы боялись как огня. Уважали…

— Заткнись, идиот, — буркнул Артур себе под нос. — Бояться и уважают только тех, кто отдает приказы. А вот тех, кто их исполняет — презирают.

На эшафот завели еще одну партию. И одной из приговоренных к казни оказалась княгиня Державина, бывший Верховный маг Марципаний и граф Илларионов. Артур сразу же посмотрел на Игоря, что сидел рядом с Угедеем — тот завозился на своем месте и придвинулся поближе. Граф поднял взгляд, и пока зачитывали приговор, оба Илларионова полировали друг друга глазами.

— Мне нужен более длительный срок, ваше величество, — сказала Магистр. — Три дня это…

— У тебя было время, чтобы справиться, Кирова, — ответила Марьяна, не поворачиваясь. — Пятнадцать лет, не так ли?

— Да, но…

— Скажи, Кирова. Что ты делала в Орде?

Этот вопрос застав ее врасплох.

— Я… Я была в плену, ваше величество.

— Целый месяц, если мне не изменяет память?

Она кивнула.

— Вы же сами знаете. Я подавала рапорт.

— Да-а-а, — протянула Марьяна. — Была, кажется, такая бумажка. И в нем написано, что ты, кажется, ушла туда по собственной воле, не так ли?

— Так, но…

— Не перебивай, сука! — оскалилась королева. — Ты ушла туда по собственной воле и без дозволения королевы, так?

Лицо Магистра потемнело. Сглотнув, она проговорила:

— Так. Но, ваше величество, я действовала исключительно в интересах…

Королева не дала ей договорить — ударила ее по щеке. Вздрогнув, Кирова схватилась за лицо. Телохранители обеих придвинулись к их креслам. Поймав взгляд самого «нервного», Артур покачал головой. Его тень разрослась, и заставила телохранителей отойти от женщин на шаг. Теперь Кирова осталась с Марьяной один на один.

Королева положила руку Кировой на шею.

— … Ты думаешь мне нужны твои ответы?! — шипела она в бледнеющее лицо Кировой. — И так понятно, ЧЕМ ты там занималась.

С презрительным выражением Марьяна откинулась на спинку кресла. Молчание длилось одну долгую минуту — за это время с площади доносились мольбы о пощаде, но королева проигнорировала их все.

— К черту три дня. У тебя есть сутки, Кирова, чтобы доказать, что ты не предательница и сделать хоть что-то полезное для Королевства, — проговорила Марьяна, а в этот момент еле живую от ужаса Державину укладывали на плаху. — Иначе…

Топор палача блеснул в лучах заходящего солнца. Голову Державиной отсекли за два удара — палач уже начинал уставать.

— Да здравствует королева Марьяна! — завыл Марципаний, потрясая кандалами. — Самая справедливая из всех судей!

Марьяна хохотнула.

— То есть ты признаешь себя виновным, Марципаний? — крикнула она ему. — Признаешься в подтасовке результатов Испытаний, в спекуляции магическими артефактами на черном рынке и распутном образе жизни?

— Признаю! Все признаю! Только пощадите!

Королева вздохнула.

— А ты, Илларионов? — повернулась она к графу. — Признаешь себя виновным? Признаешь себя таким же ничтожеством, как Марципаний?

Граф вышел вперед с гордо поднятой головой и, не проронив ни слова, положил голову на плаху.

— Руби! — рыкнул он палачу. — Надоело!

— Ты что? — охнула Марьяна, кинувшись к ограждению. — Ты не собираешься молить о пощаде?!

Илларионов молча закрыл глаза. Замолкла и толпа. На площадь упала такая лютая тишина, что Артур услышал, как в небе взвыла какая-то бестия. Впрочем, ее быстро сбили. Взгляды собравшихся бегали от лица опального графа к королевской ложе.

Граф упрямо молчал, и к нему кинулся Марципаний:

— Говори, что раскаиваешься, дурак! Тебя же убьют! И меня вместе с тобой!

Но тот молчал. Тогда, забившись в истерике, Марципаний попытался вырвать из рука палача топор.

— Дайте мне его прикончить! Он предатель! Он не раскаялся!

Его быстро оттащили, и игра в молчанку продолжалась еще полминуты.

— А ты смел, Илларионов… Что ж, — и королева крикнула палачу: — Этого пощадить!

Толпа вздохнула, а затем взорвалась негодующими криками. Но королеве было все равно. Громче всех визжал Марципаний, которого потащили на место Илларионова: