Чтение онлайн

Завидую

18 июня. И зачем это мне понадобилось думать?! Жил себе и жил, был счастливый пес, любил поесть, побегать, полаять. А теперь сижу и презираю себя.

Для чего я? "Чтобы путаться у всех под ногами? " - как сказала вчера тетя Груша.

Даже лягушки не только орут в пруду - едят комаров. А здешний кот Фома? Тетя Груша говорит, что без него мыши ее совсем бы съели. А ведь весит она не меньше ста килограммов.

Но никто не идет ни в какое сравнение с коровой Фросей. Раньше я понятия не имел, откуда добывают молоко. Здесь увидел впервые. Стоял истуканом, пока тетя Груша не надоила целое ведро. Потом я обежал корову Фросю три раза. Она прекрасно устроена: спереди рога, сзади тоже не очень-то подойдешь - копыта, хвостом, я сам видел, наповал убивает слепней. Но главное не это. Из Фросиного молока тетя Груша делает масло, сметану, вареники. Кроме того, мы пьем его просто так - парное и холодное.

Тетя Груша говорит, что второй такой коровы не сыскать во всем свете. Я с ней вполне согласен. Я очень завидую Фросе. Если бы еще она умела прыгать и лаять, я бы не возражал какое-то время побыть коровой.

Неплохо было бы еще временно сделаться птицей, жить в гнезде высоко на дереве и на лету хватать мошек.

Ищу сам себя

19 июня. Вчера поговорил на эту тему со своим соседом Микки. Это совсем маленькая собачка, с голым пузом и выпученными глазками. В холодную погоду носит красное одеяльце с четырьмя дырками, в которые просовывает свои тонюсенькие ножки.

Я спросил его, что он делает. Он ответил:

– Ем.

– А еще?

– Сплю.

– А еще?

– Гуляю в саду.

– А еще?

– Сижу у хозяйки на коленях.

– Ну а какой от тебя толк?
– потерял я терпение.

Он подумал, подумал и сказал:

– По-моему, никакого...

Я, было, ухмыльнулся, но тут опомнился. Сам-то тоже хорош... дачник.

Нет, надо что-то срочно предпринять.

Надо будет сбегать к собаке, которая сидит на цепи. Посоветоваться. Мне кажется, что она должна кое-что понимать в жизни.

Тезка

21 июня. Я не только потрясен, я подавлен. Я был у нее. Спросил, что она делает.

– Кидаюсь и лаю на всех, кто приходит в сад или лезет через забор.

– А зачем?

– Сторожу дом, яблоки и клубнику.

– Весь день?

– И день, и ночь.

– А когда дождь, снег?

– Мокну, мерзну и лаю еще сильней.

– И... тебе... нравится эта специальность?

Пес долго чесал задней лапой свои худые ребра, наконец ответил:

– Собаке не приходится выбирать, чем заработать свой кусок...

– Мяса?
– спросил я.

– Хо!
– хмыкнул пес.
– Нам и кости-то не каждый раз перепадают. В моем брюхе всегда есть свободное место. Это уж я могу сказать точно.

– Разве хозяин тебя не любит?
– удивился я.

– Ну почему...
– задумчиво ответил пес.
– На свой лад, наверное, любит. Хотя иной раз и огреет хворостиной...

– Чем, чем?
– оторопел я.

– Ты что, с луны свалился? Или ты не знаешь, чем люди удлиняют себе руку, когда надо ударить собаку?!

Я не знал. Даже по телевизору никогда такого не видел.

– А еще бывает, - продолжал пес, - запустят в тебя камнем или поддадут ногой под живот.

Я зажмурился от ужаса и еле прошептал:

– За что это?.. За что?..

– А просто так, - ответил он.
– По ходу жизни.

Я долго стоял молча, потом, наконец, спросил:

– А как тебя зовут, братец?

– Пират, - ответил он басом.

Я так и сел на свой укороченный хвост! Подумать только! Тоже Пират, а какая разница в судьбе!

Мы попрощались, и я побрел домой совершенно убитый. Специальность собаки на цепи уморила бы меня насмерть в самый короткий срок.

Мой охотничий трофей

25 июня. Решил стать охотничьей собакой. Ночью сделал свой первый опыт - поймал мышь. И чуть было не поймал другую, но меня завалило дровами.

К счастью, все тотчас же проснулись и меня раскопали.

– Фли-бу-стьер!
– с выражением, словно стихи, произнес Пал Палы.
– Если еще хоть раз подымешь ночью эдакий адский шум, я буду тебя привязывать.

Мама-Маша и Витя сидели на корточках возле моего охотничьего трофея и удивлялись.

– А может быть, ты - в самом деле фокс-крысолов?
– спросила меня Мама-Маша.

А тетя Груша добавила:

– Фоме моему должно быть стыдно. Собака заместо кота мышей ловит.

– Молодец, Пиратыч! Только не ешь их, пожалуйста, это противно! сказал Витя.

Гроза

28 июня. Выбор профессии отложил - была такая жарища, что я почти весь день провалялся, высунув язык. Два раза мы с Витей бегали на речку купаться.

Поздно вечером вдруг приехал Пал Палыч. Мы очень обрадовались, потому что он приезжает только в выходные дни, и бросились к нему навстречу.

– Стой! Ни с места!
– закричал он страшным голосом.
– Я огнедышащий и раскаленный.

– Павлуша, что случилось?
– спросила Мама-Маша.

– Полотенце и плавки! Быстро!
– приказал Пал Палыч.
– Я не человек, пока не окунусь в реку. В городе - пекло, люди гибнут, превращаясь в горячие пироги!

Так мы в третий раз пошли на реку. Вода была черная. Пал Палыч и Витя кинулись в нее с ужасным воплем и скрылись надолго. Потом кинулась в воду Мама-Маша. Сам не зная почему, кинулся в этот кошмар и я.

На обратном пути Витя сказал:

– Знаешь, пап, Пиратыч все-таки полюбил купаться.

Я хотел протестующе гавкнуть, но промолчал, подумал: к счастью, уже ночь и нам не придется купаться в четвертый раз. Но я ошибся. Пришлось.

Жара не спадала даже после ужина.

– "В воздухе пахнет грозой... " - пропел Пал Палыч.

– Уж как надо бы!
– вздохнула тетя Груша.
– Сушь не ко времени. Не погорело бы все в поле и в огородах.

Спать все легли на полу на террасе. Но только мы заснули - вдруг... Не могу этого описать. Что-то лопнуло, опять лопнуло и снова лопнуло с ужасающим треском и пошло молотить по нашей крыше молотками.

– Ура-а!
– закричали Витя и Пал Палыч и застучали по крыльцу голыми пятками.

– Белье, белье у меня на веревках!
– закричала тетя Груша и промчалась мимо меня, опрокидывая стулья.

– Павлуша, окна закрой!
– закричала Мама-Маша, и мне показалось, что в доме разбилась сразу вся посуда.

Из-под кровати меня вытащил Витя. Он был в одних трусах и весь мокрый. Он прыгал.

– Скорей, Пиратыч! Какой бешеный ливень! Ничего не видно!

Чему он обрадовался? Действительно, видно ничего не было. Отовсюду лилась вода: с неба, с крыши, с Пал Палыча, с тети Груши и мамы Маши. Они катили бочку к водосточной трубе, из которой бил столб воды. Фома сидел на перилах террасы, но и с него уже натекло на пол.