Чтение онлайн

– Пиратка, - услышал я голос Вити, - пойдем в бар, выпьем пепси-колы.

Надо же, как быстро адаптировался в этом необычном мире мой хозяин. Но красиво жить не запретишь. Пепси-колу я пить не люблю, хотя с удовольствием пошел с Витей и дядей Сережей в бар. Там мне налили простойводы, которую я из блюдца вылакал нервно всю.

Да, мы отправились в бар чинно и весело, держась за руки. как настоящие моряки.

Она

Войдя в бар, я забыл обо все на свете. И о Москве, и о себе, и даже о маме Маше. Я никогда не испытывал ничего подобного.

Там сидела она! Я ее уже видел в Одессе: помните, возле Потемкинской лестницы!

Она была такая красивая, что я даже присел. А ведь я - советский пес, в котором с рождения воспитывали сдержанность.

Она была маленькой, белой, с черными глазами исидела на коленях у девочки, имя которой я с первого раза не запомнил. Девочку звали Карола. Ее я тоже видел. И ее маму. Маму звали Грация, что в переводе значит синьора Спасибо.

Я подошел к девочке и галантно шаркнул лапами.

Девочка улыбнулась и заговорила, как я предполагал еще в Одессе, на итальянском языке.

– Сальве, - сказала она, - коме ста?

Я смутился, но на помощь пришел дядя Сережа, знавший, как и его великий предшественник Паганель, все языки, в том числе и итальянский.

– Бон джорно, синьорина, соно феличе ди коношерла.

И это означало: рад с вами познакомиться.

Конечно же рад, и я ужасно рад с ним познакомиться. Я не отрываясь смотрел на собачку. Она попросилась на пол, и мы стояли теперь рядом и обнюхивали друг друга.

– Бон джорно, - тихо произнес я, чтобы хоть отчасти как-то снять языковой барьер. Такая мелочь, а может помешать вспыхнувшему вдруг чувству симпатии.

– Здравствуйте, - сказала она, - но не беспокойтесь, если вам трудно говорить по-итальянски, давайте говорить по-французски или по-русски. Меня зовут Козетта. В переводе на русский это означает "Штучка".

– Пират, - представился я.
– Флибустьер по-вашему.
– И на всякий случай почему-то добавил: - В нашей стране каждая собака объясняется на двух-трех языках.

Воцарилось молчание, потому что я совершенно забыл, что говорят в таких случаях даме сразу после знакомства.

– Может быть, поднимемся на палубу?
– предложила Козетта.
– Признаться, я не любительница баров.

Я согласился.

И, оглянувшись на своих хозяев, мы побежали наверх.

Наш теплоход был уже далеко от берега, и, стоя на верхней палубе с Козеттой, я наслаждался и вкусным морским воздухом, и тем, что я в путешествии, и тем, что живу на этом замечательном свете.

– А вы знаете, как по-итальянски будет "корабль"?
– спросила Козетта.

Черт, надо было посмотреть в словаре! Конечно, не знаю.

– Увы, - развел я ушами.

– Трагетто, - сказала она и снова улыбнулась, - Смотрите, во-о-он ваш родной порт. А я живу далеко, в Италии, мы здесь, у вас, были в гостях.

– А мы едем в гости, вернее, участвовать в собачьей выставке, - сказал я.

– Вот как? Я тоже...

В этот момент теплоход дал длинный гудок, развернулся и устремился в открытое море, а мыс Козеттой еще долго провожали взглядом мерцающую точку Одесского маяка.

Закат

Это невероятно, но мы плывем в Европу. Мне даже вспомнилось стихотворение:

И плывем мы древним путем

Перелетных веселых птиц.

Наяву, не во сне плывем

К золотой стране небылиц.

Я прочитал его Козетте, и хотя она, наверное, как многие очаровательные, столь милые нам дамы, ничегоне понимает в стихах, хотя и вздыхает, слушая их, ноона вдруг перестала махать хвостом и показала мне на горизонт. Туда, за корму теплохода, - кажется, чтоэто невероятно далеко, заходило солнце. Вот золотой его диск коснулся воды, и тотчас же она стала похожей на малиновое варенье, я даже почувствовал его вкус и облизнулся, потом вода проглотила солнце до половины, и я удивился:

– Куда это заходит солнце?

Вопрос был уместен, потому что казалось, солнце заходит ближе горизонта.

– Ой как интересно!
– воскликнула Козетта.

Мы не отрываясь смотрели на закат.

– А вы знаете, - сказала Козетта, - я часто смотрю на закат, потому что кто-то мне рассказывал, что в тот миг, когда солнце исчезает за горизонтом, можно наблюдать необычное явление - зеленый луч. И, говорят, это к счастью. А нам, собакам, так не хватает его порой.

Несмотря на то, что я был знаком со своей пассией всего полчаса, я отважился и лизнул Козетту в щеку.

Она словно бы очнулась и попросила:

– Проводите меня, пожалуйста, на нижнюю палубу в бар, я думаю, моя госпожа и ее мама уже заждались меня.

– И мой хозяин тоже.

И мы побежали вниз.

А навстречу нам шел человек в белом форменном кителе, очень солидный.

Это был помощник капитана, и звали его Александр Васильевич. Он былочень серьезным.

Он нес куда-то какие-то бумаги, но о них не думал, потому что шел не один, а с такой красивой и обаятельной дамой, что я невольно вспомнил маму Машу.

Даму он называл Наташенькой, был к ней, судя по его жестам, неравнодушен, готовый выполнять ее капризы, а она, в свою очередь, на него не обращала внимания, потому что несла в руках удивительную собаку. Она несла ее так, как носят свернутый в трубочку ковер.

Я сперва даже не понял, что это она несет собаку, думал, какой-то черный продолговатый предмет, но предмет ворчал и ругался, а она успокаивала его и, едва поспевая за помощником капитана, называла себяв третьем лице:

– Ну Троллик, ну послушайся свою мамочку.

Троллик между тем, не обращая ни на кого внимания, продолжал ворчать, и я чувствовал, что с языка его вот-вот сорвется какое-то слово, которое неприлично слушать дамскому уху, но, вероятно, увидев меня и Козетту, он сдержался.

А тут и помощник капитана увидел нас с Козеттой и сказал:

– Вот вы, собаки, даже не представляете себе, что плывете в Европы, а между тем вас, господин, - он обратился ко мне, - надо продезинфицировать, если вы, конечно, хотите ступить лапами в портовые города, в которые будет заходить наш теплоход.