Чтение онлайн

Руфию, бросившуюся было защищать родную землю, наёмник остановил резким и каким-то приказным взмахом левой, свободной руки.

– Девушки, тем не менее, очень симпатичны, да. Не совсем воспитаны - норовят вставить слово раньше взрослых. Но, - он так и не глянул на неожиданно покрасневшую Руфию - так бесцеремонно её ещё никогда не осаживали, - мы, пожалуй, спишем это на стресс дворцового переворота - как ни как, не рядовое событие, не каждый же день режут короля, - принцесса неожиданно побледнела и пошатнулась.
– Или это норма для Агробара?
– Молчание, а мужчина наконец-то соизволил обратить внимание на девушку.
– Что случилось? Вы, - опять на "вы", - как-то болезненно отреагировали на моё предположение относительно участи Элия 4? Неужто это столь добропорядочный и чудесный человек, что такая чудесная девушка будет лить по нему слёзы?

– Вы появились не в самое удобное для королевства время, - наконец-то проскрипел кардинал.

– Понятно, - прислушался к чему-то.
– Вот это я понимаю ответ - одной фразой на все мои вопросы... Вы идите, пожалуйста, присядьте. Мне так будет спокойнее.
– Заметил мелькнувшее в глазах удивление: - Вы таким образом представляете меньшую мишень. Можно, конечно, попросить затеряться вас в зарослях, но уже поздно. А во-вторых, если мне не повезёт, то какой смысл оттягивать вечную жизнь?
– криво ухмыльнулся.

Священник только покачал головой на завуалированное издевательство и самомнение этого - что и говорить!
– неприятного субъекта. Его, Апия, Единый миловал от общения с подобными словоохотливыми юмористами - не распространено пустомельство подобного рода в Церкви. Вот другого рода - да... Поморщился и, взяв за руку не до конца понимающую нюансы происходящего Руфию, буквально потащил её к скамье, где и сел с облегчением, вытянув ноющую левую ногу.

А наёмник, по особому скрестив ноги, сел прямо на ступень и... расслабился, судя по частично видимому в профиль прикрытому глазу. А Его Преосвященству оставалось, учитывая потерю возможности магичить после жёсткого удара, только молиться. Руфия тоже замерла - она устала, и накатывающая апатия и откуда-то из глубин вынырнувший фатализм постепенно захватывали позиции в разуме. А сил сопротивляться не оставалось.

С грохотом (опять!) распахнулись створки дверей в сад. И ввалилась четвёрка солдат в лёгких кольчугах и зелёных плащах с изображением грифона. Значит, из лагеря раннее убитого солдата. У двоих в руках пики, ещё двое с обнажёнными мечами. И, судя по учащённому дыханию и жадно трепещущим ноздрям, они торопились и были разгневаны.

– Эй, умник!
– воскликнул один из них, самый молодой.
– Даже не пытайся нас умолять, мы в любом случае будем убивать тебя медленно!
– ярился, пока они полукругом охватывали безмятежно сидящего наёмника. Видно, потерял друга. А может и не одного.

– А, это ты, - безразлично протянул мужчина, не делая попытки не то что встать, но и пошевелиться.
– Я думал, ты вернёшься быстрее и папеньку приведёшь - бежал то ты, будто ветер, пятки мелькали, как наскипидаренные... Он кстати тебя не сильно ругал, за то, что ты обделался и расплакался? Или они - я вижу, у тебя их несколько, родителей этих. Ну, слава Единому, вся семейка постельная в сборе. Ничего, я тебе быстро оформлю пропуск в ад - там тебя будет пользовать демон.

Молодой взревел и, проскочив, не успевшего его задержать солдата справа, бросился на обидчика.

Руфия честно не могла понять, что это несёт наёмник. Но по реакции солдат, хоть и не было использовано ни одного ругательного "дракона", было видно, что что-то очень неприятное.

Жало пики прошло буквально в трёх пальцах от шеи. В самый последний момент наёмник изогнулся. Мгновение спустя непутёвый вояка с воем перелетел через сидящего. Следующим ударом сердца насмешник, воспользовавшись уже бесхозной пикой, встретил бросившегося на выручку товарища солдата ударом под юбку, между ног. Уклонился от второй пики, выбросив далеко вперёд руку, зацепил ногу, хоть и защищённую сапогом, но лезвие меча прошло кожу, будто сквозь масло. Резкий пружинистый подскок, не оставляющий никакого шанса ещё одному бойцу, так и не успевшему удивиться прыти противника, получающему дробящий, пробивающий голову, удар копья, срывающий шлем, который нелепо шатается, зацепленный за подзатыльник. Всё.

Двое мертвы, причём одной и той же пикой: в пах и голову (она сейчас торчит чуть ли не горизонтально). Раненый в ногу сцепил зубы и, приникнув к земле, исподлобья смотрит на врага. Оружие он не выпустил. А молодой, кроме царапины, не имеющий никаких повреждений, на заднице отползает прочь.

Наёмник наклоняется, подбирает пику, подбрасывает её в правой руке (меч он при этом перебросил в левую) несколько раз невысоко, будто прислушивается к балансу, поворачивается к раненому, делает несколько шагов и резко с разворота отправляет метательный снаряд вслед воспользовавшемуся моментом молодому. Глухой удар, вскрик и падение не оставляют вариантов трактовки произошедшего. Ещё один разворот, уклонение - это бросился на находящегося совсем рядом противника раненый. Неуловимый взмах левой рукой. Сдавленный стон, остекленевший взгляд вслед за отрубленной кистью. Добивающий укол в горло.

Мужчина неторопливо и деловито чистит меч, потом начинает потрошить карманы убитых.

Руфия и святой отец, ошеломлённые и впечатлённые скорой, безжалостной и кровавой расправой, оцепенело молчат. Но мародёрство мужчины чем-то задевает принцессу, и она, нервно заикаясь, бросает ехидно:

– А говорили, что вам деньги не нужны...

Святой отец напряжённо и укоризненно смотрит на неё. Его последующие после поединка действия наёмника не очень впечатлили, вот сам бой - да, интересно. Симпатичный такой у них... защитник.

– Так положено, - отзывается мужчина.
– Была б чья-то жена здесь, я б и её употребил...

Руфия теряет дар речи и переводит умоляющий взгляд на кардинала, который глядит на неё с опаской - не хватало ещё, чтобы из-за неосторожного слова наёмник и их уложил рядышком - люди, разгорячённые боем, порой жёстко сбрасывают напряжение. Причём он не за себя переживал, а за юную принцессу. Не зная, как дела у Элия и его старшей дочери, он обязан хотя бы в лице Руфии сохранить династию. Для начала... Иначе цветущий Агробар развалится, как лоскутное одеяло на множество враждебных друг другу клочков. Примеров из жизни и истории достаточно.

Наёмник оборачивается и широко улыбается.

– Шутка.

– Вот же дракон, - в сердцах бросая, не выдерживает Апий.

Теперь Руфия с беспокойством глядит на святого отца. Подобное выражение в устах Его Преосвященства она слышит впервые. Ну да, он же тоже не железный.

Принцесса с кардиналом чинно сидят на скамейке, ждут, пока наёмник завершит обязательный ритуал обдирания мертвецов. До зелёной стены тропического леса локтей десять, ближайшее пространство, застеленное плиткой с редкими скамейками, крытой ажурной беседкой чуть в отдалении, разбитыми клумбами, усеянное убитыми, совершенно не радует глаза. В сознании, видимо, сработал какой-то предохранитель, ибо у девушки случайное касание взглядом неподвижных, словно оброненных кукловодом тряпично-металлических марионеток, уже не вызывает желания зажмуриться. Но неприятный холодок всё равно соскальзывает по позвоночнику, скапливаясь по чуть-чуть в районе живота тугой ноющей болью, а в голове неприятной тяжестью.

Руфия подняла голову к потолку. Витраж с широким светлым и прозрачным рисунком раньше не очень привлекал её внимание, но сейчас она с удовольствием наблюдала, как меняется благодаря стеклу окрас уходящего солнца, как причудлива цветовая гамма, и, кажется, что там, вверху, невесомые лучи, затевая игру, устраивают водоворот, в который хочется нырнуть, избежав таким образом общения с реальностью.

– Извините, я тут немного насорил, - совсем без улыбки пошутил наёмник. Его молчаливые слушатели даже не попытались изобразить подобия улыбок. Цепь произошедших событий никак не способствовала лёгкому и непринуждённому настроению - скорее уж, дело ближе к истерике.
– Вы так и не ответили на мой вопрос, милая девушка, - он расположился напротив скамейки, присев в той непривычной позе, что уже демонстрировал: на заднице, с вложенными внутрь ногами, облокотившись на руки сзади. Он словно обмяк, тело, напряженное и пружинистое раннее (несмотря на всю пластичность) как-то потекло, сбрасывая то ли усталость - он, кстати, утомлённым не выглядел, то ли излишек энергии, то ли негатив.