Чтение онлайн

– Сколько стоят ваши услуги?
– поинтересовалась тихонько, не поднимая глаз, чтобы не выдать разочарования.

– Детка, - мягко отреагировал тот, - даже если твой папа очень богат, меня это не интересует. Где-то здесь во дворце мой друг, который мне дорог, я обязан его отыскать и вместе с ним убраться отсюда.

Она удивлённо открыла рот от поразительного открытия. На краю сознания падающей звездой мелькнула удивительная мысль. И она задала, несмотря на нетерпение мужчины, пробный вопрос:

– А если бы увесистое количество золота возможного заработка было подкреплено просьбой какого-нибудь... герцога?.. Или даже короля?
– затаила дыхание в ожидании ответа.

– Это не очень бы повлияло на моё решение. Аристократы в большинстве своём - отрыжка самомнения и эгоизма и - извини, тебя это не касается - в каждой стране, где бы я ни был, есть толпы этих доморощенных, комнатных дворян, и их судьба мелких деспотов меня нисколько не заботит. В отличие от моего друга, которых у меня не так много.

– А если я помогу вам найти его?

– Поможешь?
– с сомнением протянул он.

– Конечно! Я здесь все закутки знаю. А за это вы меня выведете из дворца.

Руфия попыталась быстро вспомнить, каким образом можно воздействовать на мужчин. На ум пришли сестра, Оливия... Брада. Ну, не было у неё необходимого опыта. Только с Меньи она начинала, гм... экспериментировать. Но вряд ли это применимо в этом случае. В редких художественных книгах, так сказать "дамского" направления, которые попадали к ней в руки, взаимоотношения между полами казались ей порой то чересчур сложными, то наоборот - очень уж простыми, но алгоритм воздействия друг на друга каким-то непонятным: то разумным, то эмоциональным, то вообще - нелогичным. Лидия, кстати, как-то пыталась просветить младшую сестрёнку относительно "сильного" пола, но именно данный эпитет тщательно ею затирался, а фигурировали такие слова, как "друг", "партнёр", "товарищ", из чего юная Руфия сделала логический вывод, что сестра продолжает искать сторонников и в очередной раз - на сестре - испытывает пропагандистскую речь. Прямолинейная же Брада жила по принципу: "командир - подчинённый", а так как в первых был сам король, ну, в крайнем случае, могла вежливо, то есть, молча выслушать Панорика, лорда РоВенци, графа РоДизайши, которых, в принципе, уважала (к слову, даже комендант столицы РоШакли легко получал от неё отповедь, а однажды, в очередной раз выслушав много неприятного, в том числе "мешочек для костей вместо яиц", зарёкся вообще пересекаться с квадратной женщиной). Так что и этот опыт общения отпадает абсолютно. Вот красавица Оливия да, могла бы что-то посоветовать, но та предпочитала баловать, смешить, развлекать младшую принцессу, нежели "просвещать". "Это не твоё, ты, слава Единому, серьёзная девушка", - и этак заговорщицки подмигивала. В общем, не считала нужным пока делиться своими "знаниями". А толку Руфии сейчас от её серьёзности?!

Но ведь как-то нужно привлечь этого наёмника на свою сторону! Руфия интуитивно чувствовала, что этот человек, возможно, единственная её надежда. И не только её - она заметила, что Его Преосвященство очнулся, но, не желая пока привлекать внимания, тихонько прислушивается к разговору. В данной ситуации, она решила, что можно пожертвовать даже гордостью, и при необходимости, то и... на колени пасть... О, Единый, что творится!

Но что за странный наёмник! Разговор о неплохом заработке и высшей аристократии его не впечатляет, а сам каким-то образом с товарищем оказался в королевском дворце во время заговора.

Ну, что, попробовать воздействовать на жалость? Но изображать из себя нечто вышибающее слезу и подбивающее случайного свидетеля солёной влаги, соплей, несчастного вида на действия, что помогут искомому объекту принять вид сухой и розовый, Руфия умела ещё меньше, нежели командовать...

Она лихорадочно перебирала варианты, прежде чем мужчина, отойдя к дверям выхода, некоторое время прислушивался, открыл их... и вышел.

Ушёл... Принцесса обречённо вздохнула, перевела взгляд на внимательно и вопросительно смотревшего на неё кардинала. Его Преосвященство, поморщившись, опираясь на руки, попытался сесть. Руфия бросилась на помощь. Половина лица Апия наливалась, учитывая хрупкую, пергаментную кожу, сине-фиолетовым цветом, над верхней губой подсыхала струйка крови из носа.

– Кто это?
– тихо и не очень внятно спросил святой отец, видно было, что ему больно говорить - работала только неповреждённая часть губ.

Руфия пожала плечами - мол, какая теперь разница. Она не хотела себе в этом признаваться, но расстроилась.

– Какой-то наёмник.

– Наёмник, - в голосе кардинала скользнуло удивление.
– На кого он работает?
– теперь он встревожился и попытался с помощью девушки встать.

– Он сам по себе, - безразлично ответила девушка.

Апий покачал головой сокрушённо.

– Девочка моя, так не бывает. Он сейчас приведёт сюда призовую команду. Представь, сколько можно заработать на дочери короля и, - криво улыбнулся, - на высшем сановнике церкви? Учитывая быстро меняющуюся обстановку.

– Да?
– только и протянула Руфия. Что-то мешало согласиться ей со святым отцом. Но умудрённому, опытному, много повидавшему кардиналу стоило доверять в выводах.
– Но он даже не подозревает, кто мы... Мне кажется, - поспешила добавить.

– Тем более, - святой отец понял смысл её переживаний, и сочувственно кивнул.
– Представь себе наёмника в месте, где идёт бой. Он либо на одной стороне, либо на другой. Но, если, как ты утверждаешь, он не смог определить твою принадлежность к королевской фамилии, то я склонен считать, что он относится к лагерю наших врагов, - он терпеливо вглядывался в потемневшее лицо девушки.
– Руфия, ты должна быть сильной и...
– замялся, - возможно, наступило время, когда не всякому стоит доверять. А наёмник, даже спасший от смерти и позора, им же и остаётся. И, мне кажется, он сейчас в поисках людей, которые смогут оценить ценность его добычи, прости за тавтологию, - он тяжело вздохнул.
– Я, конечно, могу ошибаться, наёмники - это не всегда беспринципные и жестокие люди, среди них достаточно представителей и благородных семей, хоть это и не афишируется, решивших таким образом зарабатывать на жизнь или тешить свою авантюрную жилку, то есть и порядочные, и самоотверженные, как это ни парадоксально звучит. В общем, - подытожил, - как и в любом обществе, есть абсолютно разные люди: и добрые, и злые, и слабые, и сильные. Точно так и в среде священнослужителей, - грустно закончил.
– Девочка моя, - он положил руку ей на плечо, - иногда нужно уметь принимать непростые решения, - она непонимающе посмотрела на него.
– Тебе нужно убегать из этой ловушки. Боюсь, по тому, как всё произошло внезапно, во дворце тебе и твоим близким находиться стало смертельно опасно, - твёрдо и настойчиво пытался донести до неё какую-то мысль, а у неё внезапно кольнуло в груди об упоминании о близких: как там отец и сестра?
– Пожалуйста, соберись с силами и... иди.

– Куда идти?
– недоумённо спросила. Кардинал указал взглядом верх, и Руфия поняла, что он имеет в виду. Там, на втором этаже, в торце правой части дворцового комплекса находились её покои.
– Я вас не брошу, - твёрдо и решительно заявила принцесса.

Святой отец с сомнением осмотрел виноградные побеги и лепнину на пути к балкону. В принципе, было не высоко, но не для восьмидесятилетнего старика. Вот молодая девушка - иное дело.

– Я схоронюсь в саду, - начал он увещевающее, но принцесса перебила его, замотав головой и зажмурившись.

– Нет-нет-нет! Без вас никуда...

– О чём разговор?
– прозвучал заинтересованный голос.

Принцесса и Его Преосвященство вздрогнули и обернулись. Серые глаза оббежали разговаривавших, совсем, кстати, не удивившись выздоровевшему - на своих ведь ногах!
– старику в сутане из о-очень хорошей ткани.

– Мы... это...
– информативно пролепетала принцесса, ощущая невольное облегчение.

– Понятно. Вам лучше отойти в сторонку, - обратился он, указывая на скамейку чуть далее. Тут девушка обратила внимание, куда смотрит кардинал - на меч... Что называется, обагрённый кровью...
– Пока мы тут вели светскую беседу, заговорщики постепенно берут под контроль дворец, - объяснил, переводя взгляд с открывшей будто для вопроса рот Руфии на молчаливого священника с сине-белым лицом.
– Хотел задать им несколько вопросов касательно своего товарища, но...
– сокрушённо покачал головой, - они оказались грубиянами. Должен заметить, что на вашей земле за очень короткий период времени пришлось наблюдать - и ощущать, что самое неприятное - много злости и недовольства, - смотрел он при этом на святого отца. И взгляд не отводил.
– Не кажется вам это показателем, - пошевелил якобы задумчиво пальцами, - некоего неблагополучия?