Чтение онлайн

— На пляж?

Он бросает на меня веселый взгляд, будто я шизофреничка или глухая.

— Со мной.

— А, да, — киваю я. — Дело в том, что я не сажусь в машину и не езжу на пляж с тем, с кем только познакомилась.

— А мы только познакомились? — кривится он.

Я щурюсь, наморщив нос и грызя ноготь на большом пальце.

— Примерно пять секунд назад.

— А если я тебя заверю, что Уайт будет вести себя прилично?

Смотрю на пса: он сидит на задних лапах, наблюдая за мной. Смотрю на небо, на тусклые лавандовые полоски, неспешно пробивающиеся сквозь облака. Смотрю на Лэндона Янга, стоящего с серфбордом под мышкой и вопросительным выражением на лице.

На странный напряженный миг чудится, что все на своих местах.

— А во время этой экспедиции кофе найдется? — спрашиваю я, постукивая носком ботинка по бетону.

Он вытаращивается, дернув кадыком.

— Может быть.

— Может быть или найдется? Во всем, что касается кофе, неясность меня не устраивает.

— Кофе найдется, — хмыкает он.

— Тогда ладно.

— Ты согласна? — выгибает он бровь.

— Я согласна.

— Хорошо.

Он опускает глаза на мои губы, медленно идет ко мне. Мелькает шальная мысль, что он меня поцелует. Я закрываю глаза и замираю. Не дышу. Даже кровь вроде бы перестает бегать по венам. Чувствую, как он проводит кончиками пальцев по щеке, затем за ухом.

Я охаю, распахнув глаза. Сердце начинает сильно биться.

Моргаю снова и снова.

Он отступает и, заметив растерянность у меня на лице, поясняет:

— Волос.

И все. Волос. Ну конечно же. Это был всего лишь дружеский жест. Все равно что сказать человеку, что у него в зубах застрял шпинат.

Пока я размышляю, Лэндон уже вышагивает по двору. Подняв задвижку на воротах, он оглядывается через плечо туда, где я стою, блестяще изображая пень.

Он вскидывает брови. Сердце у меня сжимается.

— Готова?

Я киваю, а сама думаю: «А я готова?» 

Лэндон

Пляж был плохой идеей.

Я это понял, как только слова соскочили с языка.

Пока Джемма общалась с Тиш и Джейми насчет работы в «Тете Золе», и без того поганое настроение стало еще хуже. Мало того что Эбби приходила просить денег, так еще и не получалось собраться с мыслями, нормально дышать и думать о работе. Из головы не шли короткое синее платье, длинные красивые ноги.

Я вспоминал звук ее голоса. То, как она наклоняла голову вбок, как жестикулировала, когда говорила.

Я представлял ее губы.

Я представлял ее язык.

Я представлял ее нижнее белье.

Нижнее белье.

Как извращенец.

Вытирая столы и пополняя запасы в баре, я бубнил под нос, что ничего не будет, несмотря на то что у нее стальные глаза, а кожа по белизне затмит слепоглазку.

Когда я выдергивал себя с утра пораньше из кровати, одевался и заталкивал барахло в рюкзак, я не ожидал, что она будет сидеть на ступени, словно явилась ко мне из сна. Я не ожидал растрепанных каштановых волос, спадающих на плечи волнами, или шорт с розовыми фламинго. Я не ожидал очков. Вот очков я ну никак не ожидал.

Мне вдруг стало противно оттого, что я отнесся к ней по-свински. Противно, что я повел себя равнодушно, грубо, а в самом начале еще и покуражился. Противно, что из-за влечения я все испортил. Противно, что она испугалась и нервничала: вращала глазами, сжимала предплечья, теребила низ свитера.

Во время натянутой беседы Джемма, такая юная, печальная, усталая, чувствовала себя не в своей тарелке. На несколько секунд я позабыл обо всем и смотрел на нее — по-настоящему смотрел.

Хотелось отмотать время на два дня назад; тогда я был услужливым парнем, заплатившим за бензин. Хотелось быть тем, кому она говорит спасибо и улыбается. Хотелось, чтобы она разглядела во мне не только закоренелого неудачника с сомнительным прошлым и без будущего.

«Хочешь поехать со мной?»

Я даже не успел сообразить, что же я спрашиваю, а слова уже слетели с губ.

По пути на пляж голова забита вопросами, которые хочется задать. Я хочу выяснить о Джемме все. Хочу узнать о ее семье, откуда она родом. Хочу услышать о прошлом, узнать любимый фильм. Хочу узнать, боится ли она темноты или высоты, бесят ли ее соцсети и политические передачи так же, как меня. Хочу спросить о бывшем. Хочу узнать, почему она грызет ногти, как такое возможно, что от нее так восхитительно пахнет.

Но вопросов я не задаю. Держу рот на замке и смотрю на дорогу. Тридцать пять минут мы с Джеммой едем до пляжа в гнетущем неловком молчании. Мы лишь перекидываемся парой слов о группе, чью песню крутят по радио, заезжаем за кофе, куда Джемма бросается так, словно мы три дня ехали по Сахаре и впервые увидели воду.

Не понимаю, что со мной такое. Не скажу, что я монах, давший обет безбрачия и никогда не общавшийся с девушкой. Во времена соревнований девиц было хоть отбавляй. По всему земному шару было одно и то же: мы появлялись на пляже, а они в откровенных купальниках уже ждали, что кто-нибудь из нас их заметит. Предложение простое: одна ночь без обязательств.

В последнее время девушек стало меньше. Нет, они никуда не делись, но, как правило, я их в упор не вижу. Признаюсь, иногда мне надо забыться. Нужно к кому-нибудь прижаться, почувствовать теплые губы, сердцебиение.

Это нормально. Даже хорошо. Но к утру я всегда готов, что девушка уйдет. Ни разу я никого не просил остаться. Я не готовлю завтраков, не пытаюсь поговорить, не прошу номер и не даю лживых обещаний. Я жду, когда она выйдет за дверь, а после того как она уходит, вздыхаю с облегчением.

Сейчас же все иначе. Джемма другая. Звучит избито, но я хочу знать, что творится у нее в голове.

Когда в последний раз меня посещало такое желание? Меня хотя бы раз посещало такое желание?

Я оглядываюсь. Она, наклонив голову, смотрит в окно. Уайт сидит между нами, пускает слюни и пыхтит, будто с недавних пор курит по две пачки в день.

В машине он любит ездить на заднем сиденье, упершись передними лапами в центральную консоль, чтобы все видеть через лобовое стекло. Естественно, стоит мне остановить машину или повернуть, его мотает туда-сюда и он чуть ли не падает. Всякий раз Джемма рассеянно спрашивает, все ли у него хорошо. Я стараюсь не зацикливаться на том, насколько это мило — задавать псу вопросы, будто он вдруг возьмет да ответит.

Даже на пляже мы почти не разговариваем. Джемма молча наблюдает, как я снимаю доску с крыши машины и натягиваю на руки гидрокостюм. Перед тем как направиться к прибою, я большим пальцем показываю на воду, а она понимающе кивает.

Я должен радоваться сегодняшнему дню. Ветер дует справа, крутые волны разбиваются возле пирса и быстро катятся к берегу. Но вместо того чтобы кайфовать, сорок минут я бултыхаюсь в пенистой воде, как профан, который ни черта не умеет. Ничего не получается. Стоит споткнуться на катбэке или ошибиться в простейшем эйре, мне все больше становится не по себе.