Это ты во всем виновата!
Шрифт:
У меня не было времени на размышления о том, какое блюдо могли бы сделать из меня, потому что прямо сейчас мне нужно было протиснуться в другой вагон и определить, где находится Хеллер. Что она собирается сделать? Сорвать с себя одежду Линнеи и сделать обнаженное селфи? Станцевать в одном из тех мест, где девушки крутятся на шесте? Напиться до такой степени, чтобы наблевать на монашку и закатиться хохотом?
Проклятье Господне на нее! К черту Хеллер Харриган!
Это все из-за Хеллер. Это из-за нее я упомянула имя Господа всуе! Она превратила меня в безбилетницу, перепрыгивающую турникеты, тусовщицу и богохульницу. Теперь это касается не только меня, нет. Теперь это настоящий крестовый поход!
Поезд достиг следующей остановки, двери открылись, и половина людей, находившихся в вагоне, буквально вывалилась на платформу. Я увидела, что Хеллер вышла из своего вагона, так что я тоже выскочила и, по-прежнему преследуя то, что, помоги мне, Боже, не ошибиться, было туникой и волосами Хеллер, позволила толпе пронести себя по мощенному плиткой туннелю вверх по лестнице на улицу. Я попыталась прокричать имя Хеллер, но мой надорванный голос сопротивлялся, так что я поковыляла за ней, проскочившей сквозь вращающиеся двери в какое-то старое и не очень чистое здание.
К тому времени, как я прошла сквозь вращающиеся двери, Хеллер на другом конце холла зашла в деревянную дверь. Я побежала к закрывающейся двери и успела проскользнуть внутрь, где ожидала найти — что? Склад, кишащий тараканами, где Хеллер будет покупать наркотики у какого-нибудь бандита? Мерзкую комнату в мотеле, где у Хеллер назначена встреча с Оливером, и где они будут заниматься сексом на покрывале, полном посткоитальных бактерий других людей? Или это будет еще что-то более страшное, что-то настолько аморальное, мерзкое и отвратительное, что я даже не могу себе этого представить, потому что я — не Хеллер Харриган?
Я оказалась в маленькой комнате, со стенами, обитыми деревянными панелями, и несколькими рядами складных стульев перед небольшим возвышением. Сбоку стоял стол с кучей листков бумаги, кувшином воды, бумажными стаканчиками и открытой коробкой пончиков, большая часть которых уже была съедена. В комнате было около пятнадцати человек, лица их были обращены к возвышению. Как и в метро, люди здесь были разные: женщина, в очень похожих на дизайнерские юбке и жакете верблюжьего цвета с кожаным портфелем на коленях, сидела рядом с молодым человеком, похожим на велосипедного курьера в шортах в обтяжку и маленькой кепке; его потрепанный холщовый мешок висел на спинке стула.
Хеллер стояла в передней части комнаты в изорванных остатках своего наряда Линнеи. На голове у нее был полный беспорядок, но сейчас она была даже больше похожа на саму себя. Кузина залпом опустошила стакан с водой и вытерла рот. Все находящиеся в комнате спокойно молчали, не отвлекаясь ни на телефоны, ни на что-либо еще.
— Привет, меня зовут Хеллер, и я — алкоголик, — произнесла Хеллер.
— Привет, Хеллер, — ответили присутствующие.
Глава 22
Убейте меня сейчас же
Боже мой. Господь милосердный. Не могу сказать с точностью до ста процентов, потому что никогда раньше не была ни на одной из подобных встреч, но я практически уверена, что очутилась на встрече анонимных алкоголиков. И несмотря на то, что я испытала невероятное облегчение от того, что Хеллер находится здесь, одновременно мне было стыдно и очень неловко, ведь, насколько мне известно, эти встречи только для алкоголиков, а условие анонимности предполагает, что здесь не должно быть посторонних. Мне тут не было места, здесь я была шпионкой и чужаком, а значит, должна была немедленно уйти; вот только мне не хотелось привлекать к себе внимание, пытаясь незаметно ускользнуть. Я решила быть честной и уважительной.
— Простите меня, пожалуйста! — воскликнула я. — Но я не алкоголик!
Все уставились на меня.
— Мне даже газировка с виноградным вкусом не нравится!
Все смотрели на меня так, будто я была сумасшедшей.
— Но я восхищаюсь алкоголиками! То есть, я восхищаюсь алкоголиками, которые бросили пить! То есть, я восхищаюсь алкоголиками, которые бросили пить алкоголь! Я уверена, что есть множество приемлемых и вкусных напитков, которые не разрушат ваши семьи и не оставят вас валяться в сточной канаве!
Кажется, я сейчас умру от стыда.
— Кейти, все нормально, — сказала мне Хеллер, а потом обратилась к остальным. — Это Кейти, моя кузина, и она на домашнем обучении.
Все с пониманием закивали, многозначительно переглядываясь между собой, а Хеллер продолжила:
— Если вы не против, я бы хотела, чтобы она осталась с нами всего на несколько минут. Я хочу, чтобы она это услышала.
Хеллер — актриса и звезда, так что ей не привыкать находиться перед большим количеством людей, но я поняла, что здесь все совсем по-другому. Хеллер, конечно, по-прежнему оставалась прекрасной, притягивающей к себе внимание и забавной, но сейчас она не играла роль, а пыталась донести то, что ей хотелось сказать.
— Э-э, окей, — произнесла она. — Я актриса, и на протяжении некоторого времени стараюсь оставаться трезвой, пытаюсь не позволить своей работе довести меня до сумасшествия и усмиряю свое желание выпить, просто чтобы наконец-то избавиться от этой шумихи. В последнее время я неплохо справлялась, потому что старалась концентрироваться на спорте, хороших привычках и, боже мой, на том, чтобы быть настолько скучной, насколько это вообще возможно.
— Сегодняшний день и весь прошлый уик-энд были своего рода проверкой для меня. Вышел фильм, так что я занимаюсь его рекламной кампанией, что, конечно, является частью моей работы, и я очень благодарна за эту возможность. Всего полтора часа назад я была в центре Мэдисон-сквер-гарден, окруженная двумя десятками тысяч кричащих во все горло Воинов ангела и одной психованной девчонкой, и это еще мягко сказано — она прижимала меня к земле, держа нож у моего горла. Все мы оказывались в подобной ситуации, правда? — улыбнулась Хеллер, и все засмеялись, потому что кузина знала, в какой сумасшедший дом превратилась ее жизнь.
— А потом случилось кое-что еще. Кое-что, чего я совершенно не ожидала, ни капельки не ждала, и была не готова к этому, хоть я и крепкий орешек. Эта девчонка, полная зависти и неприязни, да еще и вооруженная ножом, будто была погружена в свой придуманный мир и только Богу известно, с чем там она справлялась на этом этапе своей жизни, но оставалась умной и хитрой — как дежурный в преисподней — и, ну… вы же знаете, у нас у всех бывают триггеры? Ситуации, в которых мы оказались, или брошенные нам слова окружающих, которые могут очень… которые могут превратить мохито или бутылочку холодного пива в единственное желание всей вашей жизни, понимаете?
Все закивали. Я знала не понаслышке, о чем говорит Хеллер: у меня, наверное, было больше триггеров, чем у любого другого человека на свете. Если бы меня попросили составить список триггеров, вызывающих мою тревожность, в начале списка я бы указала момент, когда утром мои глаза открываются, и вскоре мне бы потребовалось еще несколько сотен блокнотов, чтобы закончить весь список.
— И вот я лежу на земле в куче очень изысканного буддистского песка, разодетая в пух и прах для своей роли — эта работа действительно очень много для меня значит, а эта девчонка наклоняется и шепчет мне на ухо: «Я поговорила со всеми, кто смотрел твой фильм, и они утверждают, что ты в нем просто ужасна. Они говорят, что ты не имеешь ни малейшего представления о том, что делаешь, так что фильм будет полнейшим провалом, и это ты во всем виновата». А потом ухмыляется.