Чтение онлайн

...Прошло немало времени, и я, направляясь на лекции, встретил у училища Г.Я. Бейпмана. За те годы, что мы не виделись, он заметно постарел, ходил уже с батожком. Мы очень тепло поздоровались.

– - Нох, как дела? Кем плаваешь?
– - спросил Гуннар Яанович.

Плохо. Не плаваю. Мотор... Врачи не выпускают.

– - Нох, а куда идешь?

– - На лекции.

– - Какие лекции?

– - Морского права...

– - ???

– - Вы же сами мне сказали, что после вашего ухода я буду вести морское право. Так и вышло!

– - Ах, да, да! Говорил!

С тех пор, как Гуннар Яанович вошел в класс, прошло 39 лет. Многое изменилось в мире, другими стали люди, а я с его легкой подачи входил в аудиторию 30 лет.

Никогда больше не видел его, но светлую память о Г.Я. Бейпмане храню до сих пор...

А теперь немного о том, как мы отдыхали. В училище была давняя добрая традиция проводить конкурсные ротные вечера самодеятельности. При этом курсанты делали все: встречали гостей и помогали им раздеться, провожали их после вечера и убирали зал. И, конечно, готовили концерт.

На концертах обязательно присутствовал начальник училища с супругой Кирой Константиновной, приходили преподаватели и девушки. А у нас была на редкость дружная и богатая самобытными талантами рота.

В то время еще не развернулась целенаправленная борьба с пьянством, поэтому Аркаша Емельянов читал С. Есенина- "Тот трюм был русским кабаком...", а я пел песню Дюбюка "Улица". Феликс Винавер вздыхал: "Три года ты мне снилась", В. Арумаяэ играл на саксофоне, С. Капралов -- на мандолине. Был даже "Танец маленьких лебедей", одетых в тельники.

Со сцены звучали стихи на тему дня:

Не за то люблю, что стан твой узок

И глаза с оттенком голубым.

А за то, что сеешь кукурузу

Методом квадратно-гнездовым.

Программу вел известный талантливый артист и поэт Сергей Смоляков. Было очень весело и чуть грустно. Грустно оттого, что это был наш последний концерт, мы передавали эстафету младшим.

Состоялся конкурсный концерт и у выпускного курса механиков, которые славились своими музыкантами: профессиональный пианист У. Лахе, один из лучших трубачей того времени В. Тарга. Очень оригинальным и впечатляющим был номер нашего друга Арсо Бобеля, который, прощаясь с мореходкой, на высоком профессиональном уровне спел:

Не забывайте меня, цыгане!

Прощай мой табор, пою в последний раз...

Но прощаться с мореходкой было еще рано. Мы уходили на преддипломную практику.

ПЕРВОЕ ПЛАВАНИЕ ЧЕРЕЗ ОКЕАН

На практику я попал к рыбакам. 4 февраля 1961 года прибыл в отдел кадров ЭРЭБ (Эстонская рыбопромысловая экспедиционная база). Инспектор отдела кадров П.И. Кобзев вручил мне направление на плавбазу "Урал" матросом второго класса.

Пришел на судно. Плавбаза готовилась к выходу, шла погрузка продуктов для судов экспедиции. Появление каждого нового члена экипажа как нельзя кстати. Прием и размещение -- дело нескольких минут, я определен в носовую матросскую каюту по левому борту.

"Урал" -- паровой углерудовоз типа "Чулым". Построен в 1957 году в Щецине (ПНР). Судов такого типа было выпущено 20 штук, из них 16 бороздили "Золотую линию" Жданов -- Поти в Азовском пароходстве, четыре были переоборудованы под сельдяные базы. Основные данные судна: длина -- 94,7 метра, ширина -- 13,55 метра, осадка в грузу -- 4,79 метра, скорость -- 12 узлов, полная грузоподъемность -- 3169 тонн. Четыре трюма. С паровой машиной, расположенной в центре судна, с туннелями валопровода в третьем и четвертом трюмах. Открытие трюмов механическое. На каждый трюм -- грузовая стрела и паровая лебедка. Забегая вперед, скажу, что в рейсе я стоял на этой лебедке и мне очень понравилось на ней работать, хотя стрела при качке стремилась "гулять" по азимуту.

Моя койка на втором ярусе, ближе к диаметральной плоскости. Соседи по каюте матросы А. Мулла, К. Тавонец и старик Артур Арро. Из матросов помню выпускников рыбного училища, получившего название "Академии Кару", -- Р. Лоодла, С. Каськ, М. Нэльк.

Помрыбмастера, плотник и матросы первого класса жили в корме.

Я был определен боцманом в распоряжение начпрода, как называют людей этой весьма специфической профессии на флоте. Безусловно, все зависит от личных качеств человека, но, вероятно, прав был Петр Великий, издавая Указ об интендантах. На промысле для любого члена экипажа добывающего судна, кроме капитана, судовой начпрод дядя Вася по положению стоял выше начальника экспедиции... А пока я предстал перед водянистыми глазами нашего начпрода в качестве грузоподъемного механизма мощностью в одну курсантскую силу.

Этого большого начальника звали Кузьма Егорович Ляхов. Он -- бывший железнодорожный охранник, мужчина лет за пятьдесят, говорил через нос, чудновато. Но вскоре мы нашли общий язык, и я понял, что он мне полностью доверяет, а доверие ведь окрыляет человека. Я носил мешки с сахаром и рисом, с мукой и крупой, ящики и коробки.

Приемка продуктов была закончена. Мы продолжали размещать их в угольные ямы, переоборудованные в продовольственные кладовые. В награду за труд Егорыч вручил мне круг колбасы "Польская", будучи уверенным, что за его спиной я ничего не экспроприировал. Так завязалась моя дружба с Егорычем, продолжавшаяся до последнего дня моего пребывания на плавбазе "Урал".

В носу "Урала" располагался большой кубрик на 12 матросских организмов, переоборудованный из форпика и называемый "гадюшником". Нашими соседями оказались матросы-рыбообработчики. Публика была пестрая и, к сожалению, никого из них не запомнил. На промысле я работал в боцманской команде на палубе, а они -- в трюме.

Я категорически отрицаю деление людей на первый и второй сорт. Мне довелось убедиться, что в большинстве своем и "трюмные работяги" -прекрасные ребята, организмы и воля которых в таком рейсе подвергались серьезным испытаниям. Если выпускникам мореходных училищ после набора плавательного ценза светило стать третьими помощниками на СРТ, то рыбообработчикам суждено провести большую часть своей жизни в трюме и делать свое дело так, чтобы в конце двенадцатичасового цикла не только держаться на ногах, а еще и катать бочки. А потом -- еще четыре часа подвахты.

Это были судовые "люмпены", если не сказать "рабы", мускульная сила, используемая на промысле как средство малой механизации. В их сознание вбивалось понятие: круглое катать, плоское кантовать. Поскольку на судне плоского было мало, оставалось в основном круглое: бочки с солью по 160 килограммов, с рыбой -- по 80 -- 85 килограммов и пустые -- 22 килограмма весом. Вот и весь ассортимент, и в сознании у каждого сидит: бочки катай -план выполняй! И катали, порой по 16 часов кряду.

Для этих целей действительно набирали довольно пеструю толпу. Приманкой служила морская романтика и "длинный рубль". Среди них довелось мне видеть разных людей. Многие прижились, оморячились и подолгу находились в море. Некоторые переучивались, часть уходила на берег.

Чтобы получить направление на любое судно, нужно пройти медкомиссию и получить заключение "Годен". Самый страшный медицинский инструмент -тонометр, он мерит артериальное давление и часто, подлец, зашкаливает. В подобных ситуациях рыбак находил дублера, который по дружбе, знакомству или за бутылку проходил всю комиссию или лишь терапевта. Должен заметить, что прибегать к услугам дублера следует в исключительных случаях, иначе велика опасность краха подмены.