Чтение онлайн

Остаток недели и запланированные выходные «счастливой парочки» мы, во всем практичные, провели в состоянии достаточно дружелюбного перемирия – смотрели Netflix и заказывали еду навынос.

Все это время он активно общался со зрителями в соцсетях, охотно комментировал сезон и притворялся, что тоже жутко удивлен выходками Злодейки Жак. Я же сделала два поста в «Инстаграм»[53], как велел мой договор, а потом отключила комментарии и следила только за худшими тегами (#сукажак, #монстрмэттис, #жакуродина). Одновременно с этим стали уверено расти продажи моей книги, но мне это никакого удовлетворения не доставило. Мой агент меня кинул за пару месяцев до того, как я пошла на шоу, и я даже получила несколько добрых электронных писем от парочки других агентов. Я ни на одно не ответила.

Мы с Маркусом были вместе в те выходные, когда вышел последний эпизод Энди, и он ни на миг не отлипал от телефона.

– Ты начинаешь плохо влиять на мой имидж.

Я в тот момент вовсю уплетала пад тай.

– Может, ты ошибся с выбором.

– Я правда собирался оставить Энди до того, что произошло в джакузи, но тебя я хотел больше, Жак, – сказал он. – Поэтому сделал как ты просила.

– Дохотелся, – ответила я, и он нахмурился.

– Напишу что-нибудь о том, как много решает монтаж, наверное, – вздохнул он.

– Напиши, – пробормотала я, доливая себе вина и глядя на часы.

Теперь, в идеально сидящем костюме, с идеальной улыбкой, он снова предстает воплощением идеального американского парня с головы до ног.

– Давай устроим хорошее шоу, – говорит он с улыбкой. Его это все еще устраивает. Его все устраивает.

В студии продюсеры возвращаются к Бекке и Брендану, которые изображают свои самые радостные физиономии.

– Добро пожаловать на «После Единственной»! Давайте вместе поприветствуем нашу недавно обручившуюся парочку – Маркуса и Жак!

Мы выходим на сцену, держась за руки, и направляемся к диванчику напротив Бекки и Брендана под звуки оглушающих аплодисментов. На несколько мгновений я чувствую тепло, чувствую, что в безопасности. Наверное, так они себя ощущают, избранные.

Поправляю свое белое платье и сажусь напротив Брендана и Бекки, гляжу в их накачанные ботоксом лица. Бекка сияет в третьем триместре своей беременности. На ней идеально сидящий черный комбинезон. Я вижу, что оба ведущих искренне за нас рады, и чувствую себя почти виноватой за то, что подвела этих абсурдных людей.

– Начнем с главного, – с энтузиазмом говорит Бекка. – Поздравляем вас!

– Спасибо, Бекка. Словами не описать, насколько мы счастливы, – отвечает Маркус. Я пресно улыбаюсь рядом с ним.

– А теперь по порядку, – начинает Брендан, – непросто, наверное, было смотреть этот сезон?

– Временами, – признается Маркус, – но в то же время это такой подарок: снова наблюдать, как развивалась наша любовь. Когда-нибудь мы сможем разделить этот подарок с нашими детьми.

Он сжимает мою руку, и мы встречаемся глазами. Я улыбаюсь, но почти сразу отвожу взгляд и снова гляжу на свои колени. Прия стоит прямо за камерой и готова подсказывать Бекке и Брендану сколько придется.

– А тебе, Жак? – спрашивает Бекка. – Некоторые вещи наверняка было сложно видеть.

Я сглатываю и изображаю раскаяние.

– Я не все смогла посмотреть, если честно, – отвечаю я, – стало слишком тяжело.

– Как думаешь, тебя справедливо представили в этом сезоне? – спрашивает Брендан, углубляясь в тему. Им нужно дать публике то, чего она хочет.

Я делаю паузу, как будто действительно обдумываю, что мне ответить.

– Все, что я сказала, я действительно произносила на каком-то этапе, – допускаю я. – Иногда я не это имела в виду, иногда мои слова лишали контекста, но так работает это шоу. Его цель – рассказать историю. Просто иногда ты не понимаешь до самого конца, что ты в этой истории – злодейка.

Зрители притихают, ловят каждое мое слово. Я этого не планировала, по крайней мере, не так, но я все-таки подготовилась. Я знала, что меня ждет разъяренная толпа.

– Что ты хочешь этим сказать? – спрашивает Брендан.

Я глубоко вздыхаю и готовлюсь произнести весь монолог, которого от меня хотят, попросить прощения за все и гляжу в зрительский зал.

– Я… – Я замечаю его. Вот он, во втором ряду, в рубашке на пуговицах и бежевом пиджаке, волосы прилизаны. Глядит на меня.

Генри, чтоб его, Фостер.

– Жак, – подталкивает меня Бекка, – ты что-то говорила?

Я оборачиваюсь к ней, качаю головой и будто бы стряхиваю с себя сон. Он здесь, он смотрит на меня.

– Бекка, – снова начинаю я, отпуская руку Маркуса, – что мы все здесь делаем?

– Извини? – не понимает она.

– В смысле, – говорю я, – зачем? Буквально, зачем все это происходит?

– Мы собрались, чтобы отпраздновать ваши с Маркусом отношения, – говорит Брендан. Его глаза находят кого-то из продюсеров. Но мы не уходим на рекламу, конечно же. Это отличное шоу. Им нужно увидеть, чем все кончится.

– Но это не так, правда? – спрашиваю с бешено бьющимся сердцем. – На самом деле мы собрались, чтобы напомнить всем, насколько они меня ненавидят и как несправедливо, что я сижу здесь, когда Кендалл разбили сердце. Только и Кендалл не очень-то страдает, а? Кендалл только что выиграла джекпот!

– Жак, – остерегает меня Маркус.

– Вы здесь, чтобы расспросить меня о слухах из интернета. Чтобы сжечь меня за все мои грехи. А я здесь, потому что, если бы не пришла, меня бы засудили.

– Думаю, время рекламной паузы, – радостно говорит Бекка. – А когда мы вернемся, то узнаем, какие у Жак и Маркуса планы на будущее.

Я встаю. Генри тоже поднимается со своего места и застегивает пиджак на одну пуговицу. Он похож на сон или, может, на кошмар. Я физически ощущаю пробегающий по толпе шепоток. За нами следят. Ну их к черту. На этом этапе я с радостью отыграю злодейку.

– Все еще! – говорю, стремительно повышая голос и глядя на него в упор. – Ты все еще здесь!

– Жак, успокойся, – говорит Шарлотта, спешно подходя ко мне и придерживая руками.

– Он и на чертово шоу вернулся? – с вызовом спрашиваю я, указывая на Генри, пробирающегося через толпу под напряженными взглядами. – Вы его под камеру пустить собрались?

Генри стоит прямо передо мной, живой, во плоти. Я была уверена, что никогда его больше не увижу.

– Ты все еще здесь, – говорю я шепотом.

– Дай мне с ней поговорить, – обращается Генри к Шарлотте.

Я делаю шаг назад, смотрю на Шарлотту.