Чтение онлайн

– Кто она?
– спросил Даниил.

– Забыл? Это Алевтина, гадалка.

Даниил задумался, а потом растерянно улыбнулся. Неужели не помнит? Хотя, зачем ему помнить о таких мелочах, как вечеринка в Мидгарде.

– Даже не знаю, что думать. Бабушка учила меня не слушать гадалок и не позволять им приближаться на слишком близкое расстояние. Наверное, не нужно было мне связываться с этой Алевтиной.

Даниил снова растерянно улыбнулся и сел в кресло. Да, что с ним? Не хочет вспоминать о том вечере? Ладно, не буду.

– Все твои воспоминания, так или иначе, связаны с бабушкой, - заметил Даниил.

– С бабушкой связаны, наиболее яркие воспоминания, - с готовностью делюсь я

воспоминаниями.
– Я проводила у неё каждое лето. Наши посиделки в беседке приводили меня в восторг, а сколько историй я от неё услышала. Бабушка помогла мне обрести веру. Она научила меня жить в гармонии с окружающим миром. А когда бабуля переехала к нам, я была несказанно счастлива. С бабушкой я чувствовала себя защищённой. А родители?.. Они работали. С утра уходили и возвращались только к вечеру. В основном мы общались на тему моей успеваемости в школе. В выходные дни собирались за обеденным столом и обсуждали последние новости. Потом бабушки не стало. А я поступила в Университет и уехала в Областной центр. И вот... я уже взрослая. Через год мне тридцать, а я ещё ничего не достигла. Время не любит меня, торопит ход стрелок.

– О чём ты мечтала в юности?
– поинтересовался Даниил.

– О большой и чистой любви, - в шутку сказала я.

– Я серьёзно.

Ему это интересно?

– О жизни не похожей на другие миллионы жизней. Профессию выбирала, чтобы только не с девяти, до шести. Свобода - вот к чему я всегда стремилась. Мне спокойнее наблюдать за «системой» со стороны, а не болтаться вместе с другими в океане страстей. Не понимаю ничего и от того досадую - одним всё достаётся легко, а другие всю жизнь стремятся что-то изменить, но так и остаются ни с чем.

– Неравные шансы в начале пути, - улыбаясь, заметил Даниил.
– Что я и говорил.

– Ты всегда, в конечном счёте, оказываешься прав, - признала я своё поражение.

– Кажется, ты добилась, чего хотела.

– Знаешь, я так хотела выйти к людям, а теперь жалею, что всё случилось так, как случилось. Я чувствую себя несвободной, и это ужасно раздражает меня.

– Всегда можно уйти, если поймёшь, что теряешь себя.

– Да, так и есть.
– Как Даниил верно подметил. Мне кажется, что я уже потеряла себя.
– Скажи мне, что со мной не так?

– Тебе нелегко, я знаю. Потерпи немного, скоро всё изменится.

Неужели?

– То есть... я не понимаю, - растерянно пробормотала я.

– У меня много вопросов. Когда пойму что к чему, я стану ближе к тебе. Намного ближе, - пообещал Даниил.

Если так, то я согласна терпеть сколько угодно. Я не стала допытываться, какие вопросы мучают Даниила и что именно изменится - пусть всё идёт своим чередом. Не люблю заглядывать в будущее.

Новая история

Включаю компьютер и проверяю почту. Ого! Неделя уйдёт, прежде чем я ознакомлюсь с предложениями. Прямо век писателей, иначе не назовёшь. Теперь пишут все, как будто всё, что было написано ранее не может удовлетворить потребности читателей. Теперь все решили, что именно ему одному известны тайны, которые могут заинтересовать читателей. Демоны, архонты, домовые, эльфы, вампиры, оборотни и это ещё не все герои, которыми потчуют современные писатели публику. Может, тайна больше не является тайной? Что если нежити решили выйти в свет и я лишь одна из многих, которым была открыта тайна бытия.

Может, послушаться гадалку и освободить себя от связи с параллелями? Жить станет легче. Даниил морочит мне голову и это очевидно. Он, как будто держит меня на коротком поводке...

Мои мысленные исследования прервал звонок по внутреннему телефону.

– Вероника, к тебе Иван Павлович с Глебом Илларионовым, - сообщила Любаша.
– Встречай. С Глебом мягче, он очень влиятельный человек.

Они идут ко мне? Что случилось? Обычно Иван Павлович вызывает меня к себе в кабинет. Что-то не так с рукописью?

– Вот, Вероника Константиновна, привёл к вам автора, без которого, «Губернские байки» потеряют львиную долю читателей.

Глеб Илларионов широко улыбается, он доволен собой и это очевидно. Шикарный мужчина лет тридцати пяти. Белокурые волосы собраны в «хвост» на затылке. Взгляд избалованного самца. На нём отличный серый костюм и белоснежная рубашка с галстуком в тон. Писатель стройный и не субтильный - в его образе чувствуется сила и мощь.

– Здравствуйте, Вероника.
– Голос бархатный, обволакивающий.
– Ещё раз огромное спасибо за помощь. Я получил много положительных отзывов. Особенно читателям понравилась глава о «стерильном мире». Вы, в самом деле, уверены, что такое может быть?
– Я смущённо улыбнулась.

– Всё может быть, - ответила я и перешла к делу.
– Вы у нас печатаетесь под псевдонимом «Неформат», верно?

– Да, так и есть, - кивнул он и огляделся.
– У вас здесь уютно. Располагает

к мысли.

Глеб по-хозяйски прошёлся по моему кабинету. Видно, что он здесь частенько бывал раньше, когда ещё литературным редактором была Наталья.

– Ну, я думаю, вам есть о чём поговорить, - откланялся Иван Павлович.
– Мне нужно

идти работать.

Этот Глеб Илларионов реально влиятельный человек, раз Иван Павлович лично

его сопровождает. Значит, нужно быть начеку с этим автором, чтобы не навлечь на себя беду.

– Присаживайтесь, - предложила я гостю, когда Иван Павлович оставил нас наедине.

Глеб грациозно опустился в кресло. Не сказать, чтобы он был красавцем, но самодостаточность и ухоженность берёт своё: Глеб шикарный мужчина.

– Вы влиятельный человек и большая ценность для нашего альманаха.

Не представляю о чём с ним говорить, поэтому волнуюсь. А он, гад, улыбается, почувствовал моё волнение.

– Да, все хотят печатать Глеба Илларионова, - ответил он с напускной усталостью.

Все? Он имеет в виду московские издательства? Ну, это он преувеличивает, конечно, а в нашем городе издательств, всего четыре и романы не издаются, только периодичная литература - журналы, газеты, флаеры, ну и наш альманах.

– Имя такое патриотическое, - в шутку заметила я.
– Глеб Илларионов. Так и хочется встать под ваше знамя.

– Так в чём же дело? Милости просим, - несколько фривольно предложил он.
– Я с превеликим удовольствием приму вас... под своё знамя.