Чтение онлайн

Первую увольнительную мне дали только к исходу первого месяца и то по вескому поводу — жена родила дочь. Караульный вызвал меня к воротам прямо с тренировки, там дожидался слуга дона Кристиана. Он и сообщил ожидаемую весть, на мои расспросы добавил немного: — Дочка родилась сегодня под утро, с ней и донной Иветтой все в порядке.

Велел слуге передать, что постараюсь скорее вырваться к ним, сам помчался в казарму искать там командира. Застал его в своем кабинете, рассказал о своем только что случившемся отцовстве. Капитан раздобрился, поздравил с таким важным событием и дал увольнительную на сутки до утреннего построения. Не теряя ни минуты, после кратких сборов самым скорым ходом, почти бегом, отправился домой. Меньше, чем через час, стоял у ворот, едва дождавшись, пока их откроют, вбежал в дом и поднялся в нашу комнату. От дверей увидел лежащую в постели Иветту со спеленатым младенцем у груди, сидящих рядом донну Лизу и Лауру. На душе заметно полегчало — какое-то беспокойство торопило меня, а теперь от счастливой улыбки на побледневшем лице жены оно унялось.

Подошел, не пряча радости, поцеловал любимую. А она, ответив на мой поцелуй, еще слабым голосом проговорила: — Сергей, у нас дочь. Посмотри на нее — вся в тебя. И ротик и носик, только глазки, наверное мои, хотя их сейчас не очень разобрать.

Взял из ее рук малышку, почти невесомую, видел ее красное личико, закрытые глаза. На моих руках она заворочалась, губки сжались, как будто собралась плакать. После покачивания успокоилась, продолжала спать безмятежно. От ощущения крохотного тельца в душе что-то дрогнуло, потянулось навстречу к своей кровиночке. Прижал осторожно дочку к сердцу, так и стоял, невольно любуясь ею. Увидел, как смотрела на нас Иветта — она улыбалась, а ее глаза лучились счастьем и гордостью за нас.

Вскоре после моего прихода теща и свояченица ушли, оставили нас одних. Переложил дитя в старую колыбельку, оставшуюся, наверное, от самой Иветты и других детей донны Лизы и дона Кристиана. Обнял полулежащую в постели жену, так мы и сидели рядышком, рассказывая друг другу о происшедшем за этот месяц. До последнего дня Иветта старалась больше ходить, под руку с Лаурой выходила на улицу, гуляла с ней, как недавно со мной. Даже заходили в те же трактиры, брали понравившиеся десерты. Когда начались схватки, донна Лиза отправила горничную за старой повитухой, принимавшую роды у ней самой. Жена намучалась, пока рожала — девочка выдалась крупной. Но все обошлось хорошо — без родовых травм у ребенка, с ней тоже в порядке.

Я ей рассказал о своей службе — о сослуживцах, своем наставнике, командирах. Похвалил их, высказался еще, что мне повезло попасть именно в эту роту. О трудностях не стал упоминать, да они уже не представлялись такими — нормальная служба новичка, ничего сверх нужного. Так в разговорах прошел час-другой, пока не проснулась дочь и не закряхтела чуть слышно. Жена сразу услышала ее, попросила позвать свою мать. Донна Лиза перепеленала малышку, дала мне в бутылочке подогретое козье молоко для нее — у Иветты грудное еще не появилось. Нанимать кормилицу, как поступали нередко в зажиточных семьях, они не стали — донна Лиза сама вскармливала своих детей, жена последовала ее примеру. Разве что, если у нее не хватит молока, тогда, может быть, и придется.

Вставил в горлышко чистую тряпочку — о резиновых сосках в этом мире еще не представляли, как только она пропиталась молоком, подставил к губам дочки. Смотрел, как та сосала, причмокивая, пока не насытилась и снова не уснула. Все еще поражался тому, что это маленькое чудо — частица моей плоти, не свыкся с мыслью — я отец и глава своего небольшого семейства. Пока мы не вместе из-за моей службы новобранцем, но через год, когда закончится ее срок, многое может и должно поменяться. Сделаю все возможное, но будет у нас свой дом, куда я смогу по вечерам возвращаться, как наши офицеры и семейные сержанты, а не жить все время в казарме. В таких думах ухаживал за роженицей и дитем оставшуюся часть дня и ночь, а ранним утром, поцеловав их обоих, отправился в полк.

Следующую увольнительную, правда, только до вечернего отбоя, получил через неделю, в ближайший выходной день. Иветта уже встала с постели, сама ухаживала за дочерью, кормила ее грудью. По ее просьбе повез малышку вместе с крестными — Кеном и Лаурой, в храм Спасителя на крещение. Приехали загодя, пока ждали в притворе, разглядывал красочные иконы на стенах и фрески на сводах о жизни и мученичестве Спасителя, в чем то подобного нашему Иисусу Христу. В Леване в церковь я попал впервые, да и в Нейтаре побывал всего пару раз, когда сопровождал купца. Так что смотрел на все представшее передо мной благолепие с понятным любопытством.

Не сказать, что особо впечатлился их красотой — Рублевские работы, даже в репродукциях, представлялись интереснее, но от всей обстановки храма как-то брало за душу, внушало невольное почитание. Строгий взгляд Спасителя, казалось, пронизывал меня насквозь, до самый потайных уголков, а от высокого свода под витражным куполом лился свет, который можно было назвать божественным — на душе от него становилось светлее.

Настоятель храма принял нас как только закончилась обедня. Провел церемонию, не затягивая, после чтения благословенной молитвы нарек новорожденную Марией. Самого бросило в дрожь, когда священник опустил раздетую кроху в купель с прохладной водой. Хорошо еще, что держал в ней недолго, передал крестной. Та обтерла мягким полотенцем и перепеленала, а потом вручила мне ревущую дочь. Прижал к груди, покачивая, вскоре она затихла и заснула. После, уже дома, все вместе отметили за праздничным столом крестины дочери. Я не засиживался за столом, наскоро попробовал приготовленные блюда, а потом бежал в полк, чтобы успеть до вечернего построения.

К концу второго месяца наших тренировок капрал доложил командиру взвода, что начальную выучку я прошел, мечом худо-бедно научился пользоваться. С того дня проходил воинскую науку вместе со своим десятком в составе взвода и роты. На первом занятии сержант Фредер устроил мне экзамен, решил сам проверить мою готовность к работе со всеми. Как только встали в позицию друг напротив друга с учебными мечами и щитами, крикнул: — Атакую, — а потом буквально набросился на меня. Одна его атака сменялась следующей, бил одиночными ударами и связками, имитировал рубящий в голову и тут же переводил в укол бедра или плеча. Принимал их на меч и щит, отбивал или уклонялся, так продержался пару минут, потом все же пропустил пару сильных ударов в грудь и живот.

Сержант остановил учебный бой, подвел итог: — Неплохо для начала, — после поставил в паре против одного из старослужащих с напутствием: — Погоняй новичка, Рени.

Провел схватки со всем десятком — с кем-то продержался до конца, от кого-то получил поражающий укол или рубящий удар, а у двоих сам выиграл бой. Раззадоренные бойцы было пошли на второй круг, пытаясь все же поймать меня на какой-то хитрый прием, но их осадил десятник — надо отрабатывать дальше, в общем строю. Учился с ними держать линию, прикрывать шитом соседа слева и отбивать атаки на соседа справа, согласованно идти вперед или отступать. Не сразу получилось — то вырывался, то отставал, разрушая общий строй. Несколько раз получал нахлобучку от сержанта, он в наказании от слов скоро перешел к болезненным ударам мечом по плечу, оно даже заняло. Но к концу дня как-то смог приноровиться и держать линию, меньше стал мешать соседям.

На ротных учениях в поле — взвод против взвода, "отличился" — не удержался, без команды выскочил из строя, вьюном проскочил через образовавшуюся щель в строю условного противника и прорвался к его флагу. Учебный бой шел по принципу — стенка на стенку, победителем считался тот, кто, подавив сопротивление соперника, захватит его флаг. Он только начался, стороны еще выстраивались, а тут я своим проходом практически завершил его. Какое-то время вся рота стояла в оцепенении — как два противостоящих взвода, так и третий, стоявший в стороне в ожидании предстоящий схватки с победителем. А потом пошел шум — бойцы нашего взвода кричали: — Хайя! Победа! — со стороны же противника: — Не считается! Не по правилу!

Командиры взводов подбежали к ротному, перебивая друг друга, принялись высказывать тому свои мнения об итоге скоротечного боя. Капитан долго не раздумывал, принял нашу сторону. Дал команду лейтенантам построить бойцов, а потом объявил: — Победил второй взвод! Вам всем наука — как можно неожиданным маневром обмануть противника и выиграть бой.

А после вызвал меня: — Рядовой Иванов!

Вышел из строя на шаг, как требовалось по уставу, гаркнул: — Здесь, господин капитан!

— За проявленную смекалку и ловкость даю вам отпуск на три дня, начиная с завтрашнего. У вас же семья здесь, Иванов?