Чтение онлайн

— Ты, конечно, иди.

На этом её решимость иссякла, и она добавила уже жалобно:

— Только возвращайся... Скорее.

Савва вернулся, действительно, моментально. Он принес с собой буханку хлеба, лоток яиц, коробку с чаем, сахар. Быстро растопил по новой печку, и поставил на постепенно наливающуюся жаром поверхность симпатичный бордовый чайник.

Оказалось, что пока суд да дело, неожиданно упал предутренник, и ещё не явно, но чуть ощутимо, мир просыпался в новый день. Лив поняла, что заснуть сегодня уже не получится, и была полна решимости, как только рассветет окончательно, идти искать Алексеича. Где-то... Где, она понятия не имела. Савва по пути в учительский дом заглянул ещё раз в окна глухо закрытого автомобиля, и сообщил, что там, внутри, никого так и не появилось. По всему было видно, что он просто успокаивал девушку, так как в наличие таинственного исчезнувшего водителя, Савва совсем и не поверил. Что он думал о психическом здоровье Лив, ей было совершенно неведомо. Наверное, ничего утешительного для неё.

Чай вдвоем было пить вкусно. Даже несмотря на то, что Савва, пользуясь её отчаянным положением, опять изо всех сил внушал Лив мысль, что к Фарсу кое-какие органы, в частности, те, которые представляет выездной инспектор Матвеева, могли бы отнестись с большим пониманием.

— Конечно, — бубнил Савва, — что мы — потомственные лесорубы, и единственное, в чём разбираемся, так это как работать в лесу без нарушений закона, и чтобы природе не навредить, а, наоборот, помочь. Что мы ещё можем понимать во всех этих законах, с которыми вы к нам пристаёте?

Лив откинулась на спинку дивана и протрубила хриплым басом:

— Если ваш Фарс не сумел организовать должным образом отчётность о деятельности своего предприятия перед налоговыми органами, ему необходимо иметь в штате работников, умеющих без проблем сдать бухгалтерскую, налоговую отчётность, декларации по единому социальному налогу и страховым взносам на обязательное пенсионное страхование.

У Саввы вытянулось лицо:

— Это как? На одного лесоруба, который работает, нанимать ещё несколько человек, которые ничего не производят, а только умеют заполнять эти ваши отчёты? Это как?

На самом деле, Лив не хотелось спорить. Она уже ругнулась на себя за то, что вообще опять вступила в полемику с человеком, который все равно ничего не решает и ни за что ответственности не несёт. В предрассветной хмари вдруг то там, то здесь раздавались птичьи верещания, сначала робко, затем набирали силу и простор. Свет наливался постепенно, серостью сменял влажную тьму за окном. Пузырился белок в скворчащей яичнице, чай был блаженно горяч, от невыспанности по телу разливалась нега, и вообще не хотелось шевелиться. Конечно, тревожные мысли всплывали. Но они были пока безнадежные. Где Алексеич? Как выбираться из этого глухого угла? По крайней мере, как дать знать в управление, что она тут застряла? И как унять Савву, неистово, но безрезультатно защищающего хозяина?

— Подожди, вот-вот должен приехать Фарс, он решит проблемы, — Савва словно прочитал её мысли.

— Ты говорил об этом вчера. Только мне уже не верится, что он когда-либо приедет, — вздохнула Лив.

Савва, почувствовав брешь в её обороне, снова загудел:

— Вот я тебе сейчас объясню, например, почему Фарс незаконно приобрел запчасти на трактор. А потому что и этот трактор не состоит на учете в технической инспекции. Хозяин его собрал из металлолома, а у нас, между прочим, во всем районе техника таким образом собрана. Потому что купить новоё, так это никто не потянет. Никто. И Фарс тоже. Вот хозяин собранного трактора и сдал нам его в аренду. А ваши убрали все затраты на этот трактор. Вы, может, и правы. Но новый трактор трелевочный купить, это как ты понимаешь? Это миллиона два, два с половиной сейчас стоит. Ну, и что ты скажешь, реально это?

Савва посмотрел на неё с торжеством. Судя по всему, он ожидал, что Лив сейчас, услышав цены на новый трелевочный трактор, упадет в обморок. По крайней мере, вскрикнет от удивления. Девушка удивляться не стала. Она тихо, но четко произнёсла:

— Не. Говори. Мне. Больше. О тракторах. Сегодня. И о другой какой-либо технике не говори... Иначе я завою....

И тут, прямо с унисон с её фразой, пошел дождь. Он хлынул сразу и навзничь, словно с неба опрокинули ведро без дна. В смысле, что вода вываливалась с неба сплошным потоком, и конца края окончанию процесса не было видно.

— Ё- моё, — только и произнёс Савва, подскочив к окну.

— Почему? — не поняла Лив. — Почему «ё-моё»?

—Это плохо. Они не доедут. Ты же знаешь эту дорогу. По ней и при прекрасной погоде осенью и весной не проедешь, что уж говорить о том, как её сейчас развезёт.

— Это значит...

— Это значит, что тебе придётся ещё на день задержаться, — твёрдо сказал Савва. — Как минимум. Пока дождь не кончится, а он точно до вечера зарядил, и дорога не подсохнет, ни к нам, ни от нас никак проехать не получиться.

Лив ещё не до конца поняла, что случилось:

— А если пешком?

Савва посмотрел на неё, как на безумную.

— Сто километров? Под проливным ливнем? В лесу? Там, между прочим, волки. Или юххи.

Последнюю фразу он провыл, подражая волкам: «ю-ю-х-и-и».

— Где? — оторопела Лив.

— В Караганде, — Савва почему-то разозлился. — Где могут быть волки? В лесу, конечно. А юххи — так они вообще везде могут быть.

— Но как же, как же.., — Лив растерялась. — Ты же сказал, что он приедет сегодня утром, ты же обещал... Вот только что говорил и обещал.

— Я обещал до того, как пошел ливень. И, знаешь...

Савва вдруг резко развернулся и выпалил неожиданно для Лив:

— Мне совсем не нравится бегать тут вокруг тебя. Но я же терплю! Так что не капризничай. Лучше помой посуду.

И ушел, сердито хлопнув дверью. Лив показалось на секунду, что из приоткрывшейся щели в комнату ворвались клубы влажного тумана. Хотя, по всем законам физики, это совершенно неправильно. Пар должен вырываться из теплой избы в продрогшую зябь лесной поляны, а не наоборот.

Всё здесь было странным. И каким-то... Неправильным.

Глава 3. След минотавра

Дождь шел все утро. И весь день. И перевалил на вечер. Савва, накинув длинный плотный дождевик с большим капюшоном, несколько раз отправлялся искать Алексеича в окрестном лесу. Хотя Лив уже понимала, что он это делает только для вида, чтобы её успокоить, а сам ни в какого пропавшего водителя совершенно не верит. Просто заходит за ту сосну, которую Лив не может видеть из окна, с другой стороны возвращается в избушку-управление и занимается своими делами. Затем опять надевает дождевик и появляется на пороге учительского дома весь мокрый и несчастный, докладывая, что Алексеич ему ни в каком виде нигде не встретился.

Странно, но к вечеру Лив охватила апатия. Ей казалось уже, что никакого Алексеича не существует, не существует города, её друзей, ничего нет за границей этого маленького пустынного посёлка, в котором она и живет всю свою жизнь. Словно Оливия Матвеева уже давным-давно знает и понимает всех этих людей, которые приедут сюда, как только свежий снег превратится в фирн — плотно слежавшийся, зернистый, и накатается зимник. Чтобы с огромными электрическими пилами выходить на деляну и под оглушающий визг инструмента валить в нетронутые пушистые сугробы огромные сосны и чувствовать себя хоть в это момент хозяевами древней силы, связанной корнями с сердцем земли. Что-то с этим холодным, мокрым воздухом проникало в легкие Лив, и разносилось шипящими пузырьками с кровью по всему организму, настолько, что она начинала ощущать это место как «своё». Словно она разделилась пополам, и одна её половина — со своей памятью, знаниями, ощущениями, голосами никогда не знакомых ей людей — ни разу не покидала этот таёжный тупик, наполненный чуждой, пугающей силой и непонятной ей страстью.