Чтение онлайн

Уставшие мужики с облегчением выдохнули. Они косо посмотрели на облачённую в тяжёлый плащ фигуру — похоже, их серьёзно пугала даже гипотетическая возможность снова оказаться в распоряжении девушки.

— Нам нужно поговорить, — глухо сообщила Барталомея изменённым голосом, внимательно осматривая зал из-под широких полей шляпы.

Похоже, она кое-кого искала, и я даже догадывался кого именно. Разумеется, речь шла о Марке. Правда, этим поискам не суждено было увенчаться успехом. Как только я проснулся, разведчик ушёл спать на конюшню — лишь там, в компании раздобревшей от безделья Занозы, имелся призрачный шанс спокойно отдохнуть хотя бы пару-тройку часов.

Марк строго наказал не будить его ни при каких обстоятельствах — даже в случае визита самого Императора. Любому, кто решит потревожить чуткий ветеранский сон, он обещал такие страшные кары, рядом с которыми долгая мучительная смерть должна была показаться всего лишь небольшой неприятностью.

— Идём, — я не имел ничего против разговора с Барталомеей.

Девушка, изображавшая из себя мужчину, с достоинством кивнула, и мы поднялись на второй этаж — в комнату, приспособленную мною под склад минно-взрывного вооружения. Бойцы как раз закатили туда бочку с порохом, и с интересом глазели на выставленные рядком «кастрюльки», однако наше появление вынудило их поскорее ретироваться.

Не знаю, правда, кто именно стал причиной для подобной спешки: я или прикидывающаяся мужиком синекожая дамочка…

Мы зашли в комнату. Барталомея закрыла дверь, а я, чтобы не терять времени даром, начал осторожно снаряжать мины порохом и золотыми «лепестками», украдкой поглядывая на девушку. Сняв ненужную пока шляпу, она принялась мять её в руках, не решаясь произнести первое слово.

Я тоже молчал. Странные взгляды Барталомеи, её нервозность — всё это обретало новый смысл. Видимо, разговор нам предстоял не самый простой.

— Ты собираешься отправиться в странствие? — выдавила наконец девушка.

Всего за пару секунд она успела превратить свою шляпу в совершенно непрезентабельный ком, похожий на старый футбольный мяч.

Я закончил с первой миной, аккуратно отставил её в сторону и сразу приступил к следующей. Руки сами делали всю работу, а мозг быстро анализировал информацию: жесты, взгляд, мимику, интонации, с которыми говорила девушка. Зачем она пришла? Разумеется, вовсе не для того, чтобы осведомиться о моих намерениях… Или, по крайней мере, не только за этим.

— С чего ты взяла, что я куда-то собираюсь? — с деланным удивлением спросил я.

— Это, знаешь ли… — Барталомея, будучи не в силах выразить мысль словами, помогла себе взмахом руки. — Это, знаешь ли, витает в воздухе.

Я понимал, что она имела в виду. «Острая» операция, даже если в ней задействована лишь крохотная часть личного состава, всегда «электризует» атмосферу, заражая всех нервным предвкушением. Всех. Даже тех, кто о предстоящем деле и слыхом не слыхивал.

Бойцы, сновавшие туда-сюда, сами того не осознавая, «чуяли» запах ещё не пролившейся крови. Чуяли и не могли усидеть на месте, отчего трактир стал похож на трансформаторную будку, на которую подали слишком большое напряжение. Он гудел, дрожал и разве что не искрился.

— Витает, — согласился я. — А почему тебя так интересуют мои планы? Хочешь пожелать мне счастливого пути?

— Нет, — качнула головой Барталомея, но, осознав, как странно звучит такой ответ, позеленела и быстро поправилась: — То есть да! Я желаю тебе лёгкой дороги, куда бы ни ты ни направился, но дело не в этом…

Девушка снова сменила цвет. Из зелёной она превратилась в ярко-малиновую.

Я уже догадывался о чём, должна пойти речь. Ответ, в общем-то, лежал на поверхности. Причиной столь странного смущения могло быть только одно чувство. Любовь.

— Марк? — спокойно спросил я.

— Да! — с облечением вскрикнула Барталомея и тут же прикрыла рот ладонью, испугавшись своей же реакции.

— И? — я специально стал стог и немногословен.

Готов поспорить, Барталомея хотела, чтобы разведчик остался здесь, и пришла просить за него. Она не знала, что её желание полностью соответствовало моим замыслам и, по сути, уже сбылось. А я не собирался рассказывать ей об этом.

Исполнение просьбы — даже той, исполнение которой мне ничего не стоит, — ставило девушку в подчинённое положение. Любая оказанная услуга — это рычаг давления. Особенно для того, кто не постесняется воспользоваться своей «помощью».

Манипуляция? Да. Какой-нибудь чистоплюй мог бы даже назвать это подлостью… Пусть так, но мою работу нельзя делать, сохраняя безукоризненную белизну перчаток. Замараться в любом случае придётся — по-другому никак.

— Марк… — повторила за мной Барталомея.

— Я жду, — в моём голосе звенел металл.

— Прошу… — Барталомея запнулась и с мольбой посмотрела на меня.

Зная непростой характер синекожей дамочки, произнесение этого слова потребовало от неё серьёзных усилий. Ей буквально пришлось переступить через саму себя. Впрочем, именно на это и был расчёт.

— О чём? — коротко спросил я, будто бы не понимая, чего хочет девушка.

Она должна была сказать всё сама — без недомолвок и недосказанности.

— Прошу… Прошу тебя… Прошу! — Барталомею будто бы прорвало. Смирившись со своей ролью, она выпалила: — Прошу, не бери Марка с собой! Я боюсь за него! Боюсь, что он умрёт…

— Марк — солдат, — холодно произнёс я. — Смерть — это его работа.

— Возьми кого-нибудь другого! — воскликнула Барталомея, прижав скомканную шляпу к груди. — У тебя много людей…

— Пусть другие льют кровь? — криво усмехнулся я. — Главное, чтобы ты не узнала, что такое скорбь по любимому?

Девушка пошатнулась — так, будто получила оплеуху. Её кожа стала белой, как мука, а затем резко почернела, словно кто-то залил муку мазутом.

— Я не желаю гибели никому, — Барталомея виновато опустила голову, — но если придётся выбирать… Если придётся выбирать…

Продолжать она не стала, однако всё было понятно и так. Если придётся выбирать, то эта гуманистка, ещё недавно с жаром обличавшая гнусную сущность графа вил Кьера, не задумываясь заплатит за жизнь Марка жизнями других, менее ценных для неё людей.

Ничего удивительного. Каждый из нас сделал бы точно такой же выбор. Однако не каждый смог бы в этом признаться — в том числе самому себе.

— Можешь считать меня плохим человеком, но я не отказываюсь от своих слов, — Барталомея немного успокоилась. Её кожа приняла обычный лазурный цвет. — И не отказываюсь от своей просьбы.

— Ты не плохой человек, — успокоил девушку я. — Ты просто честна со мной, вот и всё… Но почему ты пришла сейчас? Наша с Марком жизнь была опасна вчера и будет опасна завтра — почему именно сегодня ты решила, что тебе нужно вмешаться?