Чтение онлайн

Начало было крайне тяжелым. К трудностям послевоенной разрухи прибавились интервенция, контрреволюция, голод, эпидемии. И тем не менее даже в это напряженное время многие уже думали о том, как будет одет человек нового общества.

В. Маяковский писал тогда: «Не к салопам надо прокладывать свои открытия, а к жизни, к производству, к массовой работе, украшающей жизнь миллионам». И понимание этих задач, главной из которых являлась организация социалистического быта, ставило художника во главе важнейшей работы по воспитанию и развитию художественного вкуса в массах, приобщению к культуре, и в частности к культуре одежды.

В 1919 году в многомиллионной стране насчитывалось всего десять швейных объединений, большинство из которых работало на армию. Эти небольшие фабрики, естественно, не могли справиться с запросами внутреннего рынка. Не хватало тканей, текстильные предприятия выпускали в основном полотно, холст, солдатское сукно, низкие сорта шерсти, байки, гаруса, бязи и ситца.

Плохо было и с оборудованием. Основную массу составляли допотопные машины с ручным и ножным приводом. Не хватало кадров. Среди швейников оказалось немало людей, прежде не имевших отношения к производству одежды. Не было никакого опыта и в работе над костюмом для масс, такого, например, какой был в странах Запада. До революции вся российская швейная промышленность практически состояла из ателье и кустарных мастерских.

Такова была отправная точка, с которой приходилось начинать советскому моделированию. И все же, несмотря на эти трудности, задача создания отечественной швейной промышленности была поставлена на повестку дня. Через два года после революции организован Центральный институт швейной промышленности. В докладной записке о нем говорилось: «Переход к социалистическому строительству производства выдвигает необходимость ликвидации мастерских мелкокустарного типа и создания крупных предприятий фабричного производства с наилучшим техническим и санитарно-гигиеническим оборудованием на основе наименьшей затраты трудовой энергии и нейтрализации вредных условий производства, с одной стороны, и установления новых форм одежды в отношении гигиены, удобства, красоты и изящества — с другой».

В 1922 году в Москве основан первый в стране Дом моделей — «Ателье мод», первоначально называвшийся «Центром по становлению нового советского костюма». Среди его создателей были Ольга Сеничева-Кащенко — первый директор «Ателье мод», Вера Мухина — будущий знаменитый скульптор, Екатерина Прибыльская, ставшая затем крупным специалистом в области прикладного искусства, художник-станковист и театральный декоратор Александра Экстер, известные живописцы Б. Кустодиев, И. Грабарь, К. Петров-Водкин.

Особое место в истории советского моделирования по праву отводится Надежде Петровне Ламановой. В прошлом портниха императрицы, Ламанова, известность которой перешагнула границы России, ни минуты не задумываясь, сразу приняла революцию, отдав служению народу весь свой талант, весь свой опыт, все свои силы.

Своими работами она проложила дорогу для создания отечественной, социалистической школы. Ее статьи и высказывания стали первым теоретическим обоснованием принципов этой школы. Формула Ламановой «Для чего предназначается костюм — его назначение, из чего делается костюм — его материал, для кого он делается — фигура и как он делается — какова его форма» являлась основополагающей для многих советских дизайнеров.

Одной из задач Художественной мастерской современного костюма, возглавляемой Ламановой, было создание простой и функциональной одежды для трудящихся. Надежда Ламанова требовала упрощения, но не примитивизации. Она практически была первым модельером, который обратился к столь широкой аудитории. Еще ни один художник мира не работал на такого заказчика. Сделать одежду народа интересной, разнообразной, красивой и в то же время практичной и удобной — такую цель не ставил еще никто до нее.

Надежда Петровна Ламанова отмечала, выступая на первой Всероссийской конференции по художественной промышленности: «Искусство должно проникнуть во все области жизненного обихода, развивая художественный вкус и чутье в массах. Одежда является одним из наиболее подходящих проводников… Художники должны в области одежды взять инициативу в свои руки, работая над созданием из простых материалов простейших, но красивых форм одежды, подходящих к новому укладу трудовой жизни».

Впервые в истории художники-модельеры обратились к широким народным массам, заказчиками, потребителями домов моделей стали сотни рабочих и крестьян, граждан нового мира. Можно смело сказать, что сегодняшняя школа советского моделирования является закономерной продолжательницей традиций, заложенных еще в 20-х годах Ламановой и ее сподвижниками.

Вот что удивляет, когда мысленно перелистываешь страницы недавней истории: чем ближе к сегодняшним дням, тем уже и круче становятся витки той спирали, по которой происходит развитие моды. В самом деле, если обратиться к примерам хотя бы двух последних десятилетий, то можно легко убедиться в том, что буквально каждый минувший год привносил в моду нечто повое, возвращаясь то к классическому женственному образу, то к дореволюционному стилю модерн, то к деловому силуэту послевоенных лет, то к спортивным линиям или к вызывающим футуристическим нарядам. Казалось, в этом хаосе предложений дизайнеров нет никакой логики, никакой направляющей идеи, а сама мода потеряла дыхание в немыслимой гонке, не оставляющей времени ни для расцвета, ни для широкого признания.

В истории моделирования еще не было такого прецедента, когда столь часто менялась длина платья. Многие из нас, наверное, хорошо помнят, какой эффект произвело появление на улицах — сначала западноевропейских городов, а затем и во всем мире — девушек в мини-юбках. Произошло это в середине 60-х годов, когда явно наметилась тенденция моды к раскрепощению человека, которому в условиях мобильного, техницизированного, стремительного десятилетия требовался соответствующий духу времени образ, новое внешнее обличие.

Одним из наиболее смелых пионеров моды 60-х годов стал Андре Курреж. Значение его нововведений не ограничивается лишь изменениями в длине платья. Выдающийся французский модельер сумел чутко угадать настоятельные требования времени. Он нашел новый образ для своих современников, и те с радостью и готовностью приняли его. Силуэт стройной, спортивно сложенной девушки, чем-то напоминавший послевоенный идеал женщины-мальчика, получил массовое признание. Миллионы людей увидели в Курреже «своего» модельера. И это может показаться парадоксальным — ведь он типичный представитель «высокой моды», создающий свои модели для узкого круга лиц.

Никогда еще одежда не отличалась подобной раскованностью и свободой. Она не была призвана скрывать недостатки, а наоборот, служила стимулом к тому, чтобы женщина начала заботиться о своей фигуре. Курреж новаторски ввел в «высокую моду» женские брюки, удобные плоские каблуки, смелые цветосочетания, одним из первых стал использовать пленочные материалы. Он создавал не просто пальто и не просто платья, а проектировал весь образ в целом, не забывая о деталях и аксессуарах.

Если раньше дизайнеры и портные пытались скрыть от потребителей их продукции секреты технологического процесса, то Курреж пошел по совсем иному пути: он не запрятывал швы, а выделял их кантом или вставными полосами, В целом же складывалось впечатление, что этот модельер создает свои вещи исключительно с помощью линейки и циркуля. Не случайно его подход к моделированию некоторые специалисты именуют «архитектурно-инженерным». К слову сказать, Курреж до того, как стать модельером, успешно работал в области архитектуры…

Начиная с середины 60-х годов, художники-модельеры, казалось, позабыли о женщинах среднего возраста и единодушно переключились на новую аудиторию — молодежь. И сама мода словно помолодела. Помолодели и наши женщины. Правда, замечу мимоходом, отнюдь не всем им была к лицу одежда, подходившая лишь высоким, стройным, длинноногим.

Именно в это время впервые заговорили и о Пьере Кардене. В 1967 году он, вопреки существовавшим правилам, показал смешанную коллекцию, состоявшую как из женских, так и из мужских моделей. Причем и те и другие были созданы, исходя из единых или близких принципов. Вышедших на «язык» демонстрационного зала юношей и девушек Карден одел почти одинаково: свитера, брюки джинсового типа или соответственно мини-юбки, сапоги с отворотами. Позднее он ввел в обиход короткие, плотно облегающие кожаные куртки, испещренные маленькими или большими декоративными «молниями». В этом же году Карден показал и свои сарафаны с круглыми вырезами, напоминавшими иллюминаторы. Надевали эти сарафаны чаще всего с изящными свитерами и связанными в крупную резинку колготками.