Этой ночью я сгораю
Шрифт:
Я подавила кашель, и сквозь дымку раздался низкий смешок. Я не сразу заметила Прядильщицу. Она сидела на стуле с высокой спинкой и смотрела на меня как скорпион, оценивающий свою добычу. У нее были черные глаза – такие темные, что казалось, зрачки поглотили радужки, а на десерт принялись есть белки. Серебристо-светлые волосы обрамляли стройные плечи в черном облачении. На талии ее платье перевязано золотой тесьмой. Она выглядела как моя ровесница, но в то же время была старше на целую вечность. Нежные руки сновали, рисуя узоры и направляя неугомонное движение челнока по станку. Из-под раскачивающихся широких рукавов у нее на запястьях виднелись золотые браслеты – знак того, что она принадлежит Верховному Смотрителю.
Так будет и со мной, если он обнаружит, что в нашем ковене скрывается ведьма с черным кристаллом.
Тут до меня дошло, что и она окинула меня с ног до головы таким же оценивающим взглядом. Танец ее рук прекратился. Челнок замер посреди ее работы без конца и края.
– Пенни.
У нее оказался настолько обыкновенный голос, что от неожиданности я не смогла скрыть свое изумление. Прядильщица печально улыбнулась и сказала:
– Присаживайся.
Дар речи, с которым мы обычно были в ладу, покинул меня, и я осталась один на один с Прядильщицей.
Я села. Я смотрела. Я ждала.
Она удовлетворенно кивнула.
– У тебя были вопросы?
Нет. Да. Так много…
– О твоей сестре?
– Элла? Ты знаешь, где она? Она…
«В порядке» – не совсем то, что я хочу выяснить. Очевидно, что все совсем не так, иначе утром на завтраке она сидела бы за столом вместе с нами. Однако я не осмелилась спросить, умерла ли Элла. Ведь если она была мертва, я бы не вынесла такого ответа.
– Ей нужна помощь, чтобы вернуться.
Обсидиановый взгляд Прядильщицы отбросил все лишнее с моего разума и проник прямо в душу. Я обнажена перед ней, и ее станок раскрывает тайны будущего, которое я не хочу видеть. Шелк темнеет, как ночь, забирая цвет у мира в сумерках.
– Что же мне делать?
– Сгори.
Я помотала головой.
– Мы ходим по Смерти в одиночку. Элла уже там. Не могу я сгореть.
– Придется, или твоей сестры нам не видать. Смерть ее не отпустит.
– Не могу! Правила…
Вдруг на меня накатила паника. Мысли метались между всем тем, что могло бы пойти не так. Если наши с Эллой линии жизни перепутаются, она будет бесцельно блуждать по пустыне Смерти. Никто не укажет ей путь за Предел. И со мной произойдет то же самое. Либо мы запутаемся в завесе, как это случилось с Хейли, и нам на помощь отправят Золоченых. Мы напрочь забудем о том, кто мы такие и зачем мы здесь, – мы просто растворимся в тумане и мгле. От нас не останется ничего, кроме голода, который будет обращен на завесу.
Слегка нахмурившись, Прядильщица наблюдала за тем, как я паниковала. Она покачала головой.
– Правила не для тебя, Пенни.
Я уставилась на нее. Почему любимица Смотрителя так откровенно велит мне ослушаться его? Вдруг это проверка, чтобы убедиться в моей преданности?
– Никто мне не поможет.
Мой голос напоминал карканье. Ее – звучал слегка раздраженно.
– Сгори сама. Ты должна отыскать Эллу. Это вопрос жизни и смерти.
– Я…
Как же мне хотелось отказаться… Гореть в одиночестве – это невыносимо даже представить.
Взгляд Прядильщицы смягчился, словно она говорила мне «прости». Однако в нем не было ни сочувствия, ни жалости – лишь некая смиренная уверенность. Не знаю почему, но от этого я поверила ей.
Кто она, эта девушка, в глазах которой сияла полночь? Кем она была в прошлом? Однако я не стала ничего спрашивать. Вместо этого я прошептала:
– Когда?
Она мягко улыбнулась.
– Сегодня.
Что такое книжные спрайты и как они появились
Задолго до того, как появились ведьмы, во времена, когда магия еще не озаряла собой мир, а о Смерти не было ни малейшего представления, на самом краю Восточного побережья, где каждое утро солнце встречалось с небом и каждую ночь из моря появлялась луна, жила с Чародеем Темная Мать. Их единение плавно проплывало по всему свету, раскрашивая его цветами рассвета. От их счастья в ночном небе загорались новые звезды. Пока Темная Мать сеяла семена жизни и роста во всех мирах, Чародей уселся в тишине и принялся писать.
Он писал о потрясающих деревьях, на которых росло семь видов плодов, об алмазах, покоящихся в недрах гор, о кротах с нежным бархатным мехом, которые рыли под землей ходы, и об изогнутой в небосводе радуге. Темная Мать брала его слова, чтобы воплотить их в жизнь.
Наконец, они создали людей – миниатюрные копии самих себя. Темная Мать следила за ними с такой заботой, прилежанием и любовью, что при виде ее обожающего взгляда Чародей воспылал ревностью. Они повздорили. Из-за облаков доносились раскаты грома, по морям проносились ураганы. В порыве ярости Чародей расколол горный хребет.
Охваченный гневом, он разорвал надвое созданный ими мир, разделил его выросшей из-под земли завесой и половину забрал себе. Он рассеял с небес чары и одарил ими людей, чтобы переманить их на свою сторону. Однако Чародей забыл, кто его создал. Темная Мать появилась раньше всего остального. Она прокляла его половину мира, и она стала холодной безлюдной пустыней. Только лишь ручки составляли ему компанию, а бумага была его единственным другом. Поэтому он сам создал себе спутников из чернил. Это были призрачные существа, в которых вдохнули жизнь его слова. Чародей провел мост от Смерти к Жизни и отправил спрайтов обретаться по библиотекам, оберегая книги, истину и знания. Там они и остались по сей день.
«Мифология для широкого круга читателей: Истории о Сотворении».
Автор неизвестен.
Издание обнаружено на втором этаже Большой библиотеки.
Глава 6
Ужин проходил в тишине. Туман все так же клубился внутри кристалла Эллы, скручиваясь и разворачиваясь, только радуга потускнела. Глубокий цвет лепестков розы сменился персиковым. Проходя мимо застекленного шкафа, тетя Шара взглянула на кристалл и села за стол рядом с моей матерью. Мила закрыла глаза словно в молитве. У меня едва не вырвались слова, что это – напрасное занятие.
Пока мы ели, все наше внимание было сосредоточено на кристаллах. Мы ждали хоть какого-то изменения или знака. Я была рада, что мой кристалл – фальшивка, а настоящий хранится где-то в другом месте. Если я буду сожжена этим вечером, никакой радужный туман не выдаст мой переход.
Поверить не могу, что обдумываю это. Бабушка будет в ярости, если я пойду наперекор первому изначальному правилу Смерти. Я наблюдала, как за такое она выносила приговор. Я видела, как она разбивала кристаллы и бесстрашно выдавала Золоченым перебежчиков. Странница Смерти без кристалла подобна лодке, которой не при-швартоваться. Она дрейфует по течению, пока не сядет на мель среди скал. Так она будет скитаться без цели и смысла, пока ее разум не разрушится и она не потеряет себя.
Но я была внучкой своей бабушки. Она со мной так не поступила бы, а жизнь Эллы в десять раз дороже ее гнева.
Шатаясь, я закинула в рот последний кусок пирога с картофелем и сыром, а затем отодвинула тарелку.
– Пенни? – прошипела мать.
Черт! Она говорила со мной, а я все прослушала. Все вокруг уставились на меня. К шее и голове прилила кровь, и щеки вспыхнули румянцем.
– Прости, я…
– Не слушала? – продолжила мать смягчившимся голосом. – Я сказала, мне жаль, что нам пришлось отложить твой первый дозор.