Чтение онлайн

— Ты… — начала я, но он перебил, приподняв бровь:

— Напомнить тебе, что ты вчера согласилась выйти за меня замуж?

Я покраснела. Вот просто вся. От ушей до кончиков пальцев.

— Я помню, — прошептала я, отводя взгляд. — Просто… это всё так быстро. И неожиданно. И…

— И ты хочешь сказать, что передумала? — Его голос стал чуть серьёзнее, но в глазах всё ещё плясали тёплые искры.

Я резко повернулась к нему, прижимаясь лбом к его груди.

— Нет! Я не передумала. Просто… я не привыкла к тому, что кто-то хочет быть со мной. По-настоящему.

Он сжал мои пальцы.

— Привыкай. Потому что я не собираюсь уходить. Ни сегодня, ни завтра, ни через год. Ты моя. И я твой, если ты всё ещё хочешь этого.

Я подняла голову, посмотрела на него — и в его глазах не было ни тени сомнения. Только любовь. Чистая и теплая.

— Я хочу, — сказала я. — Больше всего на свете.

Он опять улыбнулся и потянулся, чтобы поцеловать меня.

— Тогда, — прошептал он, — как только ты скажешь, что готова… я надену на тебя кольцо. И весь мир узнает, что ты — моя герцогиня.

— А ты — мой, — добавила я, прижимаясь к нему. — Просто мой Йен.

И в этом утре, в этой скромной комнате, среди простых вещей и запаха свежего хлеба с кухни, я поняла: счастье не в замках и не в титуле, и не в деньгах, которые я отчаянно пыталась заработать. Счастье — это проснуться рядом с тем, кого ты любишь. И знать, что он никуда не уйдёт.

Жаль, что надолго нас не могли оставить в покое. Через час приехал посланник от короля, сообщивший, что правитель ждет герцога в его поместье. Я боялась ехать, отказывалась, но в этом вопросе Йен проявил твердость.

К моей вящей радости, в радости мистера Мендлера, и, подозреваю, к радости Германа Сандерса, первое, что сделал Его Величество — развел меня и графа.

— Я за ночь изучил материалы вашего дела. Вы попаданка, Зои Хоммерфильд, будет справедливо, если имущество предыдущей Зои достанется Его Сиятельству. В конце концов, ни для кого не секрет, что он пострадал, не желая жениться на вас, ой простите, на настоящей Зои, — обозначил правитель.

— Я никогда за то имущество не боролась, — промямлила я, немного напуганная вниманием Его Величества.

— Что до Сандерс-Хаус, он остается за вами, — отрезал монарх. — Он будет принадежать вам и вашей подельнице, ой, сообщнице, ой, подруге.

Меня решение полностью устраивало, Германа почему-то не очень.

— Позвольте, но это моя родовая ферма.

— Которую вы не навещали и палец о палец не ударили, чтобы ее развить. Я прослушал вашу гневную речь, которую миссис Сандерс предоставила на суде. Вы подарили ферму своей жене. Да, были введены в заблуждение, но приданое-то вы потратили?

— Потратил, — икнул Герман.

— Тогда это честный обмен. Вы снова свободный мужчина. Попаданке Зои Сандерс достается титул ее предшественницы. Во всех брачных книгах удалят воспоминание о вашем браке. Граф, мой вам совет, — понизил тон Его Величество, — не спорьте. Я простил ваше сотрудничество с предателем Дарком, а вы рьяно ему помогали, устроили истинный дебош в этом городе, вызвали меня.

— Я прошу прощения, Ваше Величество, — испуганно поклонился мой бывший супруг. — Благодарю за разрешение моего вопроса.

Было так сложно поверить своему счастью. Я свободна. Меня больше не клеймят и не ненавидят. Аспида первой меня поздравила, одаривая Германа презрительными взглядами. Где-то позади стоял мистер Мендлер и внимательно смотрел на меня.

В целом, все закончилось довольно счастливо.

Герман покинул и столицу, осев в каком-то курортном городе, не забывая костерить направо и налево бывшую жену. Денег у него не оставалось, а предпринимательской жилки не имелось.

Эланор с позором уехала из Хайлера. Компанию ей составил мясник. Вместо матери городским советом руководила ее дочь — Белла, и она была куда лучшим администратором.

Деление на рыжих и не рыжих прекратилось. Я больше не встречала попаданцев, но к ним поменялось отношение. Выйдя замуж за Йена, я получила любовь и уважение всех жителей города и его окрестностей. Ну, любят они кому-то поклонятся. Иногда мы выбирались к королю, которому я рассказывала про свой опыт управления фермой.

Сандер-хаус, переименованный в Змеиную усадьбу, в честь ее хозяйки Аспиды, процветал. Стадо сильно увеличилось, курятник возвышался в три этажа. Наша таверна тоже пользовалась успехом. Она не закрылась, не стала работать только на благородную публику. Напротив, собирая деньги, я, Йен, Аспида и мистер Миллер пооткрывали еще кучу мест, куда могли прийти обычные работяги. Постепенно и сам Хайклер ожил, в него потянулись туристы.

Так мы провели месяцев шесть, пока одним днем я не выяснила очень важное обстоятельство.

Я долго не решалась. Несколько дней ходила с этим знанием внутри, как с хрупким, драгоценным секретом, боясь даже подумать вслух. Всё казалось слишком прекрасным, чтобы быть правдой — как будто если я скажу, это разобьётся, рассыплется, исчезнет.Но оно не исчезало. Оно росло внутри меня — не только физически, но и в сердце. Мысль о том, что внутри меня зарождается новая жизнь… наша жизнь… пугала и восхищала одновременно.Я выбрала вечер. Тот самый, когда Йен вернулся после своих важных, герцогских дел, усталый, но довольный, с растрёпанными волосами и вечно непослушной прядью, падающей на лоб. Он поразительно быстро совладал с драконом внутри него.

Он вошёл в дом, как всегда, с лёгкой улыбкой, заметив меня у окна.

— Ты сегодня особенно тихая, — сказал он, подойдя и обняв меня со спины, уткнувшись носом в мои волосы. — Что-то случилось?

Я взяла его ладонь и прижала к себе — чуть ниже живота.

Он замер.

— Йен… — я глубоко вздохнула. — Мне нужно тебе кое-что сказать

.Он отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо. В его глазах мелькнула тревога.

— Ты меня пугаешь.Я покачала головой, улыбаясь сквозь слёзы, которые сами собой подступили к глазам.

— Не бойся. Это… хорошее. Просто неожиданное.

Он молчал, внимательно всматриваясь в меня, будто пытался прочитать ответ по выражению моего лица. Я взяла его руку снова и положила себе на живот, на этот раз чуть увереннее.

— Я беременна, — прошептала я.

Сначала он просто смотрел. Несколько секунд — долгих, почти вечных. Я почувствовала, как у меня дрожат пальцы. А вдруг он… А вдруг для него это слишком рано? А вдруг он ещё не готов? Но потом он выдохнул — резко, будто только сейчас вспомнил, как дышать — и его лицо озарилось. Он засмеялся. Настояще, искренне, обнял меня, приподнял и закружил, как в тот самый вечер, когда я сказала ему «да». Я смеялась сквозь слёзы, уткнувшись в его плечо.