Чтение онлайн

Быстро напоив до бесчувствия собутыльника, Гаджиев позвонил Гейдарову, доложил о готовности.

— Хорошо, примерно в пять жди его на трассе.

Все произошло по плану Гейдарова. Увидев Гаджиева на дороге, Асим притормозил.

Гаджиев влез в кабину, завел разговор о Гейдарове, мол, сволочь он. Асим отмалчивался, переживая, что влип в историю. В один момент положил руки на руль и опустил голову.

Гаджиев изо всей силы ударил его ножом в шею. Асим даже не дернулся.

Убить человека оказалось так легко, но его вдруг охватил ужас. Он выскочил из машины, при этом зацепился каблуком за подножку, подвернулась нога. Он упал с размаху прямо на колено, разбив его в кровь, и, подскочив, бросился к «Жигулям». Разнервничавшись, вел машину так, что чуть не сбил теленка. В райцентр вернулся другой дорогой.

Когда Рустам с Садыхом сказали Гейдарову о том, что Гаджиев сознался в убийстве, тот даже бровью не повел.

— Да, от него это можно ожидать, я догадывался, что он нечист на руку, а оказалось, способен на убийство.

— Да, если его хорошо подготовить, — нехотя бросил Рустам.

— Что? — встрепенулся Гейдаров.

— Вот, слушайте его показания, я вам прочту.

Окончив чтение, Рустам взглянул на Гейдарова.

— Чепуха это, кто-то его настропалил. Не вы ли? Это бред. С какой стати Асим поехал бы в рейс, если, как пишет Гаджиев, он не поддался моим уговорам.

— Здесь нет никакого противоречия, — спокойно парировал Бабаев. — Вернувшись к себе, вы разыграли спектакль, сделали вид, что вам стыдно за свое предложение. Затем указали в документах всего 4 ящика и, убедив парня, что все законно, попросили подойти часам к четырем. Надо было выиграть время. Ничего не подозревающий Асим ушел. Через пару часов позвонил Гаджиев, сообщил, что собутыльника он уже накачал, и тот спит. Вы приказали ему ехать на трассу.

Гейдаров, затравленно озираясь, опустил голову.

Поздно вечером Рустам вышел из РОВД. Он чувствовал усталость в каждом мускуле, нервы были на пределе. Позади остался еще один выигранный поединок со злом. Он поднял голову. Небо висело над головой, темное и близкое. Звезды светили спокойно и таинственно. Они действовали успокоительно, притягивали к себе. Наверное, не случайно, закончив трудное дело на земле, человек часто обращает лицо к небу.

...Когда утром он уезжал домой, к автобусу подошла жена Гусейна.

— Спасибо, — только и смогла произнести сквозь слезы молодая женщина.

Убийство на почте

— Значит, никаких зацепок?

— Пока никаких. Я хорошо его знал, в его окружении, привычках не было ничего такого, что может привлечь внимание. Тихий, покладистый, хороший семьянин, врагов у него не было, во всяком случае, мне о них ничего не известно. Ума не приложу, за что могли его убить.

Невысокий, круглолицый, участковый инспектор Гусейнов сокрушенно вздохнул и взял в руки фуражку, лежавшую на столе. Внезапно появившийся в селении подполковник из Баку застал его в чайхане, и старший лейтенант испытывал от этого неловкость. Старый служака во все глаза разглядывал гостя, недоумевая, почему тот появился без обычного в подобных случаях сопровождения. Участковый был с утра на ногах, за весь день не присел, маковой росинки во рту не было и вот, только зашел в чайхану выпить стаканчик чая, как появился этот подполковник. Вежливо представившись, он предложил побеседовать. Для порядка участковый попросил предъявить удостоверение, незнакомец молча протянул ему.

— Подполковник милиции Рустам Бабаев, старший оперуполномоченный уголовного розыска по особо важным делам, — прочитал старший лейтенант.

А про себя подумал: «Уж очень молодой этот «важняк», явно нет еще сорока, правда, голова почти вся седая».

Подполковник в двух словах рассказал о цели своего визита и начал расспрашивать об убийстве на почте. Понадобилось немного времени, чтобы убедиться, что участковый ничего нового ему не сообщит.

— Не густо, — подытожил он беседу и встал. — Вы попейте чаю, а я пока пройдусь до почты и вернусь сюда.

— Нет, нет, — запротестовал участковый, — пойдемте вместе, чай подождет.

Подхватив свою видавшую виды кожаную папку, с которыми в городе уже давным-давно никто не ходит, он заторопился следом.

— Извините, а где ваша машина?

— Меня довез водитель начальника РОВД и я отпустил его, неизвестно, сколько времени придется пробыть здесь, — ответил Бабаев.

Подполковник шел легким, упругим шагом. В джинсах и легкой спортивной куртке, он меньше всего напоминал человека, занимающегося таким серьезным делом, как раскрытие убийства. Старший лейтенант с трудом поспевал за ним. Попадавшиеся навстречу сельчане без особого любопытства смотрели на приезжего, не надо было обладать особой проницательностью, чтобы связать его появление с убийством начальника почтового отделения.

Происшествие всколыхнуло тихую, размеренную жизнь селения на целых три месяца. Судили о нем и так, и сяк, а потом перестали, надоело обсуждать. Предположения исчерпались, ничего конкретного, заслуживающего внимания никому в голову не приходило. Следователь прокуратуры вызывал к себе поодиночке и группами, беседовал, расспрашивал, записывал показания, просил расписаться на каждом листочке. Вроде бы, не сидел без дела, но время шло, а результатов никаких. С каждым днем вызовов становилось все меньше, и постепенно они совсем прекратились. Злые языки острили по этому поводу, мол, план по показаниям выполнили, а потом разнесли весть, что дело приостановлено и вообще будет прекращено. И вот новое лицо.

Подполковник и участковый подошли к неказистому одноэтажному каменному строению, где размещалась почта. На входной двери, выкрашенной в ядовито-синий цвет, висел массивный замок. Старший лейтенант пояснил, что по штату предусмотрена всего одна должность, и после смерти Лятифова никого еще на нее не подобрали. Временно обязанности выполняет пенсионер из райцентра, в прошлом почтовый работник. Наезжает нерегулярно, на час, другой, завезет корреспонденцию, посылки и обратно.

Рустамов внимательно рассматривал старый, из белого кубика-камня домишко, в котором разыгралась трагедия, и думал о своем. В течение первых трех дней командировки он внимательно изучал материалы уголовного дела, обобщал, систематизировал имевшуюся информацию. Детально проанализировал принятые оперативно-поисковые меры по установлению и розыску преступника. К сожалению, почти ничего обнадеживающего не нашел. Впрочем, это его не обескуражило, более того, на быстрый успех он никогда не рассчитывал, сказывалась привычка заниматься обычно, что называется, «гиблыми делами», то есть не имевшими перспективы к раскрытию. Среди коллег Рустам пользовался репутацией талантливого розыскника, имел на счету десятки раскрытий сложнейших преступлений. Каждое новое дело рассматривал как очередное испытание его возможностей, ступень на лестнице, ведущей к профессиональному совершенству. Запутанность интриги только подстегивала, заставляла напряженно думать, концентрировать душевные силы и умственный потенциал. Не преодолеть новую ступень — значит, остаться на месте, не сделать шаг вверх. Он не любил проигрывать, дорожил своей репутацией в кругах профессионалов. Не будучи тщеславным по натуре, он уже неоднократно отказывался от продвижений по службе, оставался оперуполномоченным, хотя и с приятным добавлением — по особо важным делам. Оно гарантировало ему «привилегии» перед остальными сотрудниками уголовного розыска в получении наиболее сложных и запутанных дел. Его это устраивало.

Берясь за бесперспективное дело, он всякий раз горячо включался в него, испытывал какой-то особый азарт и целиком погружался в отработку версий, выстраивая четкий по своим логическим посылкам механизм поисковых действий. Практика сама подсказывала ему правила, которым он следовал неукоснительно — обязательный осмотр места происшествия, даже если со дня совершения преступления минуло более года, всестороннее изучение личности жертвы преступления, ее взаимоотношений с окружающим миром. Он старался узнать об убитом мельчайшие подробности, накопить и переработать как можно большее количество фактов из его жизни, через которые искал подходы к его внутреннему миру, к истине. Наверное, артист назвал бы это «вхождением в образ».

Не просто познать мир другого человека, уловить особенности восприятия им окружающих его людей, характеров, разобраться, кто враг, а кто друг. Это вдвойне трудно, если ты никогда его не видел, и все, что связано с ним, раскручиваешь в обратном порядке, оцениваешь в прошедшем времени. Для этого нужно переработать массу информации, полученной от лиц, с которыми общался человек, причем, не только от тех, кто окружал его ежедневно, но и от тех, с кем он виделся очень редко, может быть, даже всего один раз. Не менее важное значение Бабаев придавал миру вещей, окружавших убитого. Эти немые свидетели порой красноречиво характеризовали своего хозяина, его привычки, наклонности.