Чтение онлайн

В ходе первичного изучения собранного в уголовном деле материала подполковник убедился, что придется начинать с нуля, а это значит, самому осмотреть место происшествия, заново беседовать с людьми и так далее. Он сознавал, что вступает в поединок, не имея ответа ни на один из десятков возникших вопросов. Плюс ко всему, ощутил явственное дыхание самого сильного врага оперативника — быстро бегущего времени, уже и так достаточно упущенного следствием за эти месяцы.

Посвятив в свои планы начальника РОВД и отказавшись от предложенной ему помощи в лице оперуполномоченного уголовного розыска, он выехал в селение.

Старший лейтенант никак не мог избавиться от чувства неловкости перед Бабаевым за то, что тот застал его в дневное время в чайхане, хотя вины особой он за собой и не чувствовал. Как раз в это время, с четырнадцати до семнадцати часов, у него отдых, предусмотренный графиком работы, а потом до одиннадцати снова служба. И все-таки участковый в сердцах поругивал себя, не зная, как долго еще будет продолжаться молчание подполковника и с чем оно связано.

Они несколько раз неторопливо обошли почту и снова остановились у входа.

— А что, при Лятифове был такой же замок? — повернулся Рустам к старшему лейтенанту.

— Да, — немного подумав, ответил тот. — В хозяйственном магазине с прошлого года лежат такие замки.

— Ясно, — произнес подполковник и вновь погрузился в молчание.

Из материалов дела он знал, что встревоженная отсутствием мужа жена Лятифова, Нигяр, обошла вечером всех знакомых и родственников и в полночь в слезах прибежала к участковому. Он быстро собрался, они дошли до почты, дверь была заперта, висел замок. Попытались заглянуть внутрь, но увидеть что-либо в окно с улицы было невозможно. Участковый не исключал того, что Лятифов срочно выехал в райцентр. Он как мог, успокаивал плачущую женщину, но она категорически отвергла его предположение. За десять лет их совместной жизни муж ни разу никуда не отлучался, предварительно не предупредив ее. И вообще, по ее словам, он был домосед. Даже в гости ходить не любил. Если его не было дома, значит он на работе. Засиживаясь вечерами, в одиночестве с удовольствием возился со служебными бумагами, которые всегда были у него в идеальном порядке. Ее тревога передалась-таки Гусейнову, быстро собравшему дружинников и общественных помощников. Посоветовавшись, приняли решение пройтись по селу, осмотреть дорогу от дома Лятифова до почты, затем обошли на всякий случай окраины селения. Ничего не выяснив, продолжили поиски утром.

С рассветом старший лейтенант был около почты. Через окно только теперь удалось разглядеть лежавшую на полу фигуру. Вызвали следственно-оперативную группу.

В протоколе осмотра места происшествия Бабаев не нашел ничего для себя интересного. На следы пальцев рук, изъятые экспертом, рассчитывать было трудно: почту посещало много людей. Лятифов был задушен удавкой, которая так и осталась на шее. Будучи в прокуратуре, Рустам осмотрел ее: это был кусок провода белого цвета, обычно используемого в электроприборах. Многое бы он сейчас отдал, чтобы хоть минуту поприсутствовать на первичном осмотре места происшествия, своими глазами увидеть обстановку после убийства, положение трупа, характер повреждений. На фотографии он обратил внимание на черную, в кровавых подтеках шею убитого. В комнате, судя по протоколу осмотра, ничего характерного не было обнаружено. Более того, не была нарушена обычная обстановка: на столе графин с водой, стул не опрокинут, журналы, конверты, газеты в аккуратных стопочках.

Ждать, когда приедет пенсионер и откроет почту, не имело смысла.

— Ладно, отложим осмотр помещения на завтра, а сейчас пойдем в участковый пункт.

В кабинете Гусейнова царил армейский порядок. Небольшой письменный стол, сейф на табуретке, книжная полка, вешалка, раскладушка и пять стульев в углу. Усевшись на один из них, подполковник достал небольшой блокнот в кожаном переплете.

— Гудрат-муаллим, расскажите мне все, что вы знаете об убитом, его взаимоотношениях в семье, друзьях, привычках. Только у меня просьба, не пытайтесь вспомнить то, что говорили в прокуратуре, иначе у нас ничего не получится, мы будем толочь воду в ступе. Начните с первых дней вашего знакомства.

Участковый рассмеялся:

— Я на двадцать лет старше него, ребенком его помню.

— Вот, вот, это мне и нужно. Времени у нас достаточно, посидим, побеседуем не спеша.

Подполковник слушал участкового не перебивая, изредка делая пометки в блокноте. Старший лейтенант вспоминал все новые и новые детали из жизни убитого, сам удивлялся тому, что на память приходили неожиданные и разнообразные, казалось, напрочь забытые эпизоды. Говорил он не меньше двух часов, и когда завершил рассказ, подполковник удовлетворенно поблагодарил его и попросил на завтра организовать ему встречу с несколькими десятками сельчан, чьи имена записывал, слушая участкового.

— А вечером я хочу посетить семью убитого, побеседовать с женой и матерью. — Бабаев встал, давая понять, что беседа окончена.

— Вы решили остаться на ночь в селении? — опешил старший лейтенант, — тогда пойдемте ночевать ко мне, места хватит.

— Спасибо, не стоит беспокоиться, я останусь здесь, — ответил Бабаев. И голосом, не допускающим возражения, добавил: — Обожаю спать на раскладушке.

Участковый неплохо разбирался в людях и понял, что уговаривать бесполезно, что старший оперуполномоченный по особо важным делам, безусловно, фанат своего дела. Такие люди ему были по душе. Попрощавшись, он сразу ушел.

Сняв пиджак, Рустам остался в тенниске, плотно облегавшей его мускулистый торс, сильные руки. Усевшись удобно за стол, расслабился и вытянул ноги. Было над чем подумать. По выработанной годами привычке, стал анализировать полученную информацию, условно подразделяя ее по степени значимости для дела. Думалось легко, ему всегда нравилось уединение и, наслаждаясь тишиной, он напряженно работал. В дверь постучали. Участковый прислал сына с провизией. Бабаев поблагодарил паренька и попросил передать отцу благодарность за внимание. Принесенной еды хватило бы на несколько человек. Есть не хотелось, и, поработав немного, он улегся спать, предварительно закусив и выпив чаю.

Проснулся, как всегда, около шести, сделал зарядку и, с аппетитом позавтракав, продолжил работу. Против фамилий каждого из тех, с кем предстояло беседовать, набрасывал вопросы. Участковый появился в восьмом часу.

— Я готов, товарищ подполковник. Кое-кому уже сообщил о нашем предстоящем визите.

— Что ж, не будем терять времени, — поднялся Бабаев.

День прошел незаметно, они выполнили намеченную программу, побывали на почте, встретились со всеми, кого вчера включили в список, в том числе с женой убитого.

— Ну, все, — удовлетворенно произнес Рустам, возвращаясь в участковый пункт. — Больше адресов нет, теперь — отдыхать.

Он участливо посмотрел на участкового:

— Устали, небось? Завтра занимайтесь своими делами. Я вас тревожить не буду, у меня намечено несколько мероприятий, посмотрим, что получится. Здесь нужно основательно поработать. В случае необходимости съезжу в райцентр.

На настоятельные просьбы участкового поужинать у него дома подполковник вежливо отказался. Ему не терпелось засесть за анализ, обещавший быть интересным. Новый штрих к биографии убитого выявился совершенно случайно, о нем вскользь упомянули в одной из бесед. Стараясь не заострять внимания на этой информации, скрыть свой интерес к ней, Рустам в завуалированной форме задал несколько вопросов по этому поводу. Оказалось, Лятифову когда-то очень симпатизировала его одноклассница Ганимат, но родители были против их дружбы, возможно, поэтому их отношения не сложились. Лятифов уехал служить в армию, а Ганимат вскоре вышла замуж за дальнего родственника, значительно старше нее по возрасту.

Пришлось проявить максимум осторожности и изобретательности, подводя разговор к нужной теме. И вот, из обрывков каких-то фраз, бесед с разными людьми Бабаев установил, что Ганимат нередко заходила на почту.

Зная быт, уклад жизни села, он опасался привлечь внимание к интересующему его лицу, и, задавая вопрос, делил его на две части: сколько раз за последние месяцы до убийства вы заходили на почту и кто там в это время был. Как правило, люди вспоминали три-четыре случая, перечисляли имена находившихся на почте. Имя Ганимат, упоминаемое в числе многих других, не привлекало их внимания. И тем не менее оказалось, что в последние две недели она зачастила на почту.