Чтение онлайн

В ответ только тишина. Сделал ефрейтор пару шагов, шорох повторился.

– Стой! Стрелять буду! – скомандовал часовой и передёрнул затвор карабина.

И вновь тишина. Кто-то словно выжидал, когда продвижение по тропе продолжится. Нет, не мышка тогда шуршала прошлогодней листвой Нешуточно в зарослях, карабин на изготовке к стрельбе. По уставу, в случае повторения опасности, после команд полагается сделать предупреди тельный выстрел вверх, а второй – на поражение Так ли это было у Гаджиева, только в караульном помещении услышали два выстрела, а до ефрейтора в тоннель донеслось:

– Мму-у-у.

События разворачивались по-солдатски споро. С ближайшего оповещателя часовой сообщил начальнику караула о причине и месте стрельбы. Караульные свободной смены, бежавшие за внешней колючкой, в зарослях обнаружили убитую наповал корову. Дежурный по роте, услышавший выстрелы, узнал от караульных причину и разбудил повара. Тот топором для рубки мяса ловко «отстегнул» не только стегно, а всю коровью ногу. Утренняя каша сварилась со свежей говядиной. Оперативно быстро сработал повар! И все довольны!

Всё бы хорошо, да вот незадача – полковая казна выплатила хозяину заплутавшей коровки стоимость ноги и испорченной шкуры той бурёнки. А Гаджиев, уложивший животное одним патроном ориентируясь только по шороху, отбыл в кратко срочный отпуск на родину. Десять суток, не считая времени в пути, равносильно награде для любого военнослужащего-срочника. Вот так командование полка оценило меткость, бдительность и действия по уставу.

Известно, что волосы у якутов как смоль чёрные. Не все знают, что фамилии у них русские. Призывались они ровно на год раньше нас – опытные служаки, не под стать нам. Коренастые или худенькие, но в нашем полку все они были невысокого роста. Многие имели спортивные разряды по вольной борьбе. Но это так, для сведения, к слову пришлось.

Осенью дело было. Сменил тогда разводящий часовых, зашли все в караульное помещение, а Егора Ануфриева не узнать. Над смуглым лицом ершатся белёсые как весенний снег волосы. Всем стало интересно, что случилось за те два часа, пока Егор нёс караульную службу, проходил по образованному кронами тоннелю на сопке. Сменивший его часовой в темноте не заметил седину товарища, иначе неизвестно, как бы он повёл себя. На вопросы начальника караула по оповещателю ответил, что ничего необычного на посту не обнаружено.

К расспросам друзей и земляков подключился начальник караула, офицер. Сначала при всех, потом в комнате начальника караула лицом к лицу с белёсым караульным пытался выведать начальник причину поседения. Тщетными были усилия. Крепким орешком оказался Егор. Пришлось Ануфриева заменить, не ставить на пост со следующей сменой.

Утром другой офицер сопроводил Егора в особый отдел при штабе полка. Пришлось седовласому солдату беседовать с самим капитаном Магницким. Голос у капитана-особиста такой, что даже при телефонном разговоре непроизвольно встаёшь так, будто прозвучала команда «Смирно!», вытягиваешься в струну. Мурашки пробегали по коже от его сильного металлического голоса.

До конца моей службы в полку было неизвестно ни землякам, ни друзьям, солдатам срочной службы, как прошла беседа в особом отделе, выведал ли Магницкий правду о поседении. Но на загадочном посту с тоннелем, даже после возвращения Егора из штаба, никаких изменений не произошло. По-прежнему тропа часового проходит через сопку. Так же переплетаются (переплетались) над головой кроны орешника, дикого виноградника и молодых дубков И, как прежде, несут службу на этом посту часовые.

Этот рассказ не о капитанах дальнего плавания, не о путешественниках по неизведанным морям и океанам. Он о трёх обычных сухопутных капитанах Советской Армии. Необычное в них только то, что всем троим было под пятьдесят, все ростом выше ста восьмидесяти сантиметров, а триста с лишним килограммов веса делили примерно поровну. Расслабиться душой и телом хотелось трём капитанам. Потому-то и выбрали они ресторан не в гарнизонном городке, а в Уссурийске, отмечая день любимого ими рода войск.

Время шло к закрытию заведения. Те, кто приходили просто поужинать, успели разойтись. Остались изрядно выпившие посетители, которым что-то не понравилось в трёх «богатырях». Вот и решили они показать друг другу свою удаль, надеясь увидеть поверженными этих нехилых мужиков в гражданской одежде. Задирам не спустили, слово за слово, и завязалась драка.

Как-то случилось, что все ввязавшиеся в кулачные разборки, оказались на стороне задир. Крепко держали оборону три капитана. Отбивались не только от кулаков и пинков, но и от летящих в них бутылок, фужеров, стульев и столов. Вызванный работниками ресторана наряд милиции оказался бессилен утихомирить озлобленную толпу. Им на помощь подоспел патруль. Патрульным три «богатыря» подчинились, а с остальными справилась милиция. Патрульные не позволили милиции за держать военнослужащих, предъявивших свои удостоверения личности. Задержание повлекло бы очень серьёзные последствия, бросило тень на родную армию.

О происшествии патруль сообщил в полковой штаб. На следующее утро наши капитаны получили по выговору. Об этом уведомили милицию и директора ресторана. Но руководство заведения понёсшего от разбоя убытки, вышло с судебным иском на возмещение ущерба. Весь ущерб суд по делил на четырнадцать погромщиков поровну В финотдел полка поступила доля выплаты трёх капитанов. Решением командира полка причитающаяся сумма была переведена истцу, то есть ресторану, с последующим удержанием из денежного довольствия провинившихся офицеров. Памятно отметили они свой праздник.

Двое из наказанных офицеров мне хорошо знакомы. Капитан Зенцов ещё до происшествия в ресторане переведён из замполитов нашей роты в техотдел. Капитан Магницкий до моей переброски на фронт продолжал службу начальником особого отдела полка.

Так-то капитаны сдержали натиск разъярённых мужиков и наряда милиции.

Лейтенант Подвольский после окончания военного училища оказался в нашем полку. До вступления в должность ему полагался отпуск, и он отбыл в Украину. Не знаю, какой бурный роман был у него на малой родине, но финал оказался комичный для одних и трагичный для других. В полку о романе узнали, когда лейтенант сдал отпускное удостоверение. Оказалось, что он вскружил голову землячке так, что та настояла на регистрации брака.

Высокий, статный симпатичный балагур с погонами лейтенанта, он не мог не понравиться провинциальной девушке. Влюбилась. И это факт уже потому, что украинками обожаемы парни с погонами даже ефрейтора. А он – лейтенант. Молодым сыграли свадьбу по местным обычаям, а в сельсовете брачующимся поставили штамп о регистрации брака. Да вот неувязочка вышла: у невесты штамп оказался в паспорте, а у жениха – в отпускном удостоверении. Не удостоверение военнослужащего вооружённых сил СССР, заменяющее паспорт, подал Подвольский, а документ, действительный только во время отпуска.