Чтение онлайн

Как решала потом свои проблемы невеста, можно только предполагать. Неизвестно, какие претензии предъявила она работникам сельсовета за их непрофессионализм. В сельсовете узнали о незаконности регистрации брака из письма за подписью командира полка. Смешной случай? Да можно посмеяться над доверчивостью невесты и над неосмотрительностью работников сельсовета. Но стоит ли? Судьба девушки надломлена Возможно, что она стала посмешищем не только в своём селе, но и во всей округе.

Не все офицеры отдыхают так. «Шутников», подобных Подвольскому, в армии по пальцам пере считаешь. Большинство офицеров – люди добро порядочные, добросовестно исполняющие свой воинский и гражданский долг.

Мы, солдаты, тогда не думали о возможной трагедии невесты. Нас захлёстывали эмоции от комедии молодого замполита нашей роты, лейтенанта Подвольского.

Вступив после «женитьбы» в должность замполита роты, лейтенант Подвольский приступил к «закручиванию гаек». Прежний замполит Зенцов дорабатывал с нами срок до перевода и мог на что-то не обращать внимания или просто делать замечания. У Подвольского же можно было получить наряд вне очереди за небрежно подшитый подворотничок или расстегнутую верхнюю пуговицу гимнастёрки. За плохо начищенные сапоги он не скупился «наградить» нас тремя нарядами вне очереди.

Осенью, незадолго до демобилизации, в строю на его глаза попал Газмагомедов, нёсший службу в хозяйственном взводе полка.

– Это что за чубатый махновец? – обратился он к сержантам. – Чей? Почему неуставная причёска? Чтоб я больше не видел этого басмача. Тебе, Сазанаков, работа. Ясно?

– Так точно, – ответил рядовой Сазанаков, по совместительству исполняющий обязанности ротного цирюльника.

Горделивый ингуш Газмагомедов старался не показываться в поле зрения замполита. Через несколько дней, будто вспомнив что-то или кого-то, лейтенант на утреннем построении спросил у прапорщика:

– Почему в строю не все? Где остальные?

– Нет только караула, собаководов и хозяйственного взвода, – ответил взводный.

Кинологи – привилегированная каста, всегда ссылались на то, что они круглые сутки с собака ми и на построения не приходили. Ребята действительно хлопотали: выставляли собак на посты, готовили пищу и кормили питомцев, убирали после них, чистили и мыли. По требованию в строй при были все, кроме караульных. Щеголеватый сержант Соболев, командир отделения собаководов сам был всегда начищен, отглажен и наодеколонен. То же он требовал от подчинённых.

– На всех любо-дорого посмотреть. Благодарю за службу, сержант! – сказал замполит и перевёл взгляд на встающего в строй «махновца». – Рядовой Сазанаков, выйти из строя. Почему не выполнил приказ?

– Так я… Так он… Не мог же я насильно, – оправдывался низкорослый Миша Сазанаков.

– Бегом в роту за табуретом и ножницами. Газмагомедов ко мне. Садись, – скомандовал лейтенант дембелю.

Указав на табурет, взял у Сазанакова ножницы Ото лба до затылка выстриг полосу так, что стриж ка под ноль оказалась неизбежной. Цирюльник Миша после построения так и сделал. Видели бы вы того горделивого ингуша, когда лейтенант орудовал ножницами. Желваки ходили как жернова а на глазах навернулись слёзы. Такое унижение он не простил бы, но в армии тот прав, у кого больше прав. Не пожелав укоротить шевелюру, дембель лишился её.

Всем стало ясно, что Подвольский дважды замечаний не делает.

Сергей Босыч призывался из Минусинска. До призыва в армию успел поработать спасателем на лодочной станции. Боец рассказал друзьям, что рядом на берегу Енисейской протоки, обустроен городской пляж. Чаще спасать приходилось не тех отдыхающих, которые брали в прокат лодки или гидроцикл а купальщиков. Высокий, стройный, интеллигентный, красивый лицом, он не мог не нравиться девушкам. Мы шутили над ним:

– Девчата, видя такого симпатичного спасателя наверное, специально тонули, чтобы быть спасёнными тобой.

Он отшучивался:

– Когда я впервые пришёл на работу, коллеги напели мне поучительный куплет: «Наш Серёга – центроспас – утопающую спас. А когда на ней женился, сам заплыл и утопился». – Знакомства с девушками были, но я не придавал им значения, не увлекался всерьёз.

Компанейский парень, из которого сквозь форменную одежду проступала интеллигентность хороший гитарист и певец, знающий немало песен, он в минуты солдатского отдыха оказывался в центре внимания. Играл он и плясовые мелодии – благо плясать у нас было кому. Служба у Сергея проходила «без сучка и задоринки».

Когда мы дослуживали первый год, ему предложили ехать на учёбу в школу прапорщиков. Босыч принял решение делать военную карьеру. Перед поездкой на медкомиссию его поставили дневальным по роте. От бессонной ночи глаза воспалились. Окулист «забраковал» нашего друга. После объяснения ситуации Сергею разрешили пройти комиссию повторно. В этот раз зрение оказалось безупречным, но у парня обнаружили плеврит – заболевание лёгких. Вместо поездки в школу прапорщиков он три недели пролечился в госпитале.

Пока друга лечили, мы узнали у полкового доктора, что плеврит не приводит к инвалидности, полностью излечивается. На гражданке наш Серей сможет работать, иметь жену и детей, радоваться жизни. Сникшего друга мы поддерживали до его отъезда из армии.

Оставшиеся дослуживать в полку, наверное, долго скучали по гитаристу и хорошему другу Серёге Босычу. Меня самого армейская круговерть вскоре закрутила так, что Серёгина проблема показалась мелочью жизни. Фронт…

Накануне гарнизонного спортивного праздника прошли полковые легкоатлетические соревнования. После состязаний в нескольких спортивных дисциплинах выявились два претендента на участие в гарнизонных баталиях – дагестанец Али Гаджиев, у которого срок службы заканчивается предстоящей осенью, и Володя Тимофеев, сибиряк из Черногорска, нёсший службу первые пол года. Заявили их в гарнизон по всем дисциплинам кроме спортивной ходьбы, длящейся почти всё время состязаний.

Если в полку Али и Володя оспаривали первые места только между собой, то там у них появились серьёзные соперники. И это лишь потому, что те готовились к участию в одной, максимум в трёх дисциплинах. О них не было слышно. Зато рупор разрывался от криков:

– Гаджиев, в сектор метания копья!

– Тимофеев, на старт четырёхсотметровки!

– Тимофеев, к молоту!

– Гаджиев, в сектор тройного прыжка!

Гаджиева и Тимофеева приглашали то в один то в другой сектора. Они едва поспевали. Можно только поражаться выносливости наших парней Когда выступал кто-нибудь из них, мы, не жалея глоток, кричали: «Га-джи-ев, Га-джи-ев, Ти-мо-ха, Ти-мо-ха». К нам присоединялись те болельщики, чьи спортсмены успели выбыть из борьбы. Накал страстей был таким, что солдаты-болельщики неистовствовали, срывали голоса, соскакивали с трибун…